За окном поднималось ноябрьское солнце над Бостоном. Первый раунд войны с ирландцами был выигран, но впереди ждали новые испытания.

Ресторан «Shamrock Inn» на Ганновер-стрит в Норт-Энде встретил меня запахом жареной баранины и звуками ирландской скрипки. Заведение располагалось на первом этаже трехэтажного кирпичного здания 1890-х годов, с узкими окнами и вывеской из кованого железа. Внутри царила атмосфера старой Ирландии: дубовые столы, камин с живым огнем, стены увешанные портретами ирландских поэтов и революционеров.

За угловым столиком, скрытым от посторонних глаз массивной колонной, сидел Лиам Доннелли. Мужчина пятидесяти лет, с аккуратной седой бородкой и проницательными голубыми глазами. На нем дорогой костюм от «Lobb Co» из Лондона, золотые запонки с изумрудами и часы «Patek Philippe» на цепочке. Все в его облике говорило о процветающем бизнесмене, а не о главаре контрабандистов.

— Мистер Стерлинг, — Доннелли поднялся и протянул руку для рукопожатия. — Давно хотел с вами познакомиться. Наслышан о вас, очень наслышан.

— Мистер Доннелли, — я сел напротив него, отметив, что ирландец выбрал место с видом на все входы и выходы. — Благодарю за согласие встретиться в столь короткие сроки.

Доннелли налил ирландский виски «Redbreast» в два хрустальных стакана. Янтарная жидкость переливалась в свете газовых рожков, висевших над столом.

— За взаимовыгодное сотрудничество, — поднял он стакан. — И за то, чтобы наши общие враги получили по заслугам.

Я отпил глоток виски, наслаждаясь мягким вкусом с нотками меда и дуба:

— Мистер Доннелли, насколько я понимаю, у вас есть разногласия с Колином О’Брайеном.

Лицо ирландца потемнело:

— Разногласия? — Он усмехнулся, но в глазах мелькнула старая боль. — Мистер Стерлинг, этот человек украл у меня грузовик канадского виски стоимостью пять тысяч долларов в двадцать шестом году. А потом увел мою жену Молли.

— Понимаю. Личные счеты самые болезненные.

— Дело не только в личном, — Доннелли достал из внутреннего кармана кожаную папку и раскрыл ее на столе. — Посмотрите на эти цифры.

Передо мной лежали аккуратно переписанные столбцы доходов и расходов. Я узнал почерк опытного бухгалтера и внимательно изучил данные.

— Контрабанда алкоголя через границу штата Мэн приносит двести тысяч долларов в год, — объяснял Доннелли. — Плюс портовые операции еще сто пятьдесят тысяч. До конфликта с О’Брайеном мы делили территории и прибыли поровну.

— А теперь?

— Теперь Колин контролирует южные доки и пытается перехватить мои поставки из Канады. За последние два года мои доходы упали вдвое, — Доннелли сложил бумаги обратно в папку. — Этот человек не понимает, что война разорит всех.

Я отложил стакан и наклонился ближе:

— Мистер Доннелли, О’Брайен объявил войну не только вам, но и мне. Вчера он попытался взять меня в заложники, требуя два миллиона долларов.

— Слышал об этом, — кивнул Доннелли. — Мои люди в доках рассказывали о перестрелке. Три трупа, О’Брайен сбежал.

— Именно поэтому я обратился к вам. Мне нужна информация о слабых местах О’Брайена. О его людях, складах, планах.

Доннелли откинулся на спинку стула и задумчиво покрутил стакан в руках:

— У Колина три главные слабости, мистер Стерлинг. Первая — гордость. Он никогда не отступает, даже когда это разумно. Вторая — недостаток денег. Его организация существует на пожертвования ирландских рабочих, а их у него все меньше.

— А третья?

— Женщины, — усмехнулся Доннелли. — После того как увел мою Молли, Колин увлекся Кэтрин Макбрайд, дочерью лидера докеров. Красавица девятнадцати лет, рыжие волосы, зеленые глаза. Ради нее он готов на любые безрассудства.

Я мысленно отметил эту информацию. Личные привязанности всегда уязвимое место сильных людей.

— Что вы можете предложить в плане практической помощи? — спросил я.

Доннелли достал из портфеля карту Бостонского порта и разложил ее на столе:

— Смотрите сюда, — он указал на северную часть доков. — Эти причалы контролирую я. Пирсы с первого по пятнадцатый. У меня двести человек, в основном грузчики и водители. Не боевики, но надежные люди.

— И?

— Могу прекратить поставки оружия О’Брайену. Половину Thompson он получает через мои каналы из Канады. Без них его боевая мощь упадет еще сильнее.

— Отлично. Что еще?

— Информация, — Доннелли свернул карту. — У меня есть люди среди докеров Южного Бостона. Они сообщат, где О’Брайен прячется, когда планирует удары, с кем встречается.

Официант принес тарелки с ирландским рагу, баранина с картофелем и морковью, приправленная тимьяном и розмарином. Мы несколько минут ели молча, обдумывая детали сделки.

— Мистер Доннелли, — сказал я наконец, — ваша помощь неоценима. Но любое сотрудничество должно быть взаимовыгодным. Чего хотите взамен?

Ирландец отложил вилку и посмотрел мне в глаза:

— Пятьдесят тысяч долларов наличными как компенсацию за потери от войны с О’Брайеном. Эксклюзивные банковские услуги для отмывания доходов от канадского виски. И право первого выбора на любые освободившиеся территории после устранения Колина.

Условия жесткие, но справедливые. Доннелли рискует многим, выступая против О’Брайена.

— Согласен, — кивнул я. — При одном условии, что ваши люди не вмешиваются в мои операции с итальянскими семьями. Это отдельная сфера интересов.

— Разумно, — Доннелли протянул руку для рукопожатия. — Против макаронников ничего не имею. Дерутся только за свои кварталы, не лезут в ирландские дела.

Мы пожали руки, скрепляя союз. Официант принес счет на две дюжины устриц, бутылку «Redbreast» и два обеда, итого четырнадцать долларов с чаевыми.

— Когда начинаем? — спросил Доннелли, доставая бумажник из кожи крокодила.

— Немедленно, — ответил я, оставляя на столе двадцать долларов. — Сегодня же прекращаете поставки оружия О’Брайену. Завтра ваши информаторы начинают работу. А через неделю встречаемся снова для координации действий.

— А что насчет денег?

Я достал из внутреннего кармана конверт с банкнотами:

— Половина сейчас, остальные после первых результатов. Плюс открою для вас счет в «Sterling Associates Bank» под именем «North End Import Company».

Доннелли пересчитал купюры и спрятал конверт:

— Мистер Стерлинг, думаю, это начало прекрасной дружбы. Колин О’Брайен наконец получит урок, которого давно заслуживает.

Мы покинули ресторан через разные выходы. Доннелли направился к своему Chrysler Imperial, стоявшему на Салем-стрит, а я дошел до Packard, припаркованного возле итальянской пекарни.

— Как прошла встреча? — спросил О’Мэлли, заводя двигатель.

— Лучше, чем ожидал. Теперь у О’Брайена война на два фронта, с нами и с Доннелли. Плюс проблемы с поставками оружия и информацией.

— Куда едем, босс?

Я посмотрел на часы. Половина третьего дня. Самое время готовиться к отъезду из Бостона:

— В отель. Нужно собрать вещи и подготовить отчет для Комиссии. Завтра утром уезжаем в Нью-Йорк.

Packard тронулся по булыжной мостовой Норт-Энда, минуя итальянские ресторанчики и ирландские пабы. За окнами мелькали лица людей разных национальностей, все они пытались выжить в этом жестоком городе, где деньги и сила решали все.

К вечеру мы покинули Бостон, но война с Колином О’Брайеном далека от завершения. Раненый зверь всегда опаснее здорового, и я понимал, что впереди нас ждут еще более кровавые испытания.

Паровоз Boston Maine Railroad номер триста шестьдесят два мерно покачивался на рельсах, унося нас от промышленной дымки Бостона к огням Манхэттена. За окнами купе первого класса мелькали поля Коннектикута, освещенные бледным солнцем. Я сидел в кожаном кресле, просматривая свежие газеты и планируя дальнейшие действия.

«Boston Globe» писал о массовых арестах в ирландских районах под заголовком «Полиция наносит удар по террористам"». «New York Times» анализировал падение цен на нефть, а «Wall Street Journal» обсуждал перспективы банковского сектора после недавних скандалов. Для моих операций экономическая нестабильность создавала новые возможности.