— Но это ты без неё можешь сделать, — рассмотрев сложенный листок, сообщила ему бабушка. — А девочке невместно бегать с тобой.

Дуня оценила ход интриганки и подумала, что этот довод остановит маленького Ивана Ивановича, но, видно, такова рюрикова кровь — они не понимают отказа! В результате, Мария Ярославна показала некоторую степень недовольства, но препятствовать более не стала.

Княжич ринулся к Дуне, но его неожиданно приостановила Наталья:

— Княжич, погоди-ка, — тихо сказала она, — мама тебе пару слов сказать хочет.

Он подошел к ней, и Дуня услышала, что Мария Борисовна объясняет ему об ответственности и что он должен поклясться, что рядом с ним девочка будет в безопасности, и только тогда она отпустит её с ним. Ребенок проникся… и Дуня тоже.

Они вышли из горницы, прошли по какому-то коридору и вышли в небольшое помещение, где княжича дожидался дядька. Он в удивлении перевёл взгляд с подопечного на Дуню, а потом на следовавших за ними мамок и сенную девушку.

— Я за боярышней приглядеть, — строго сообщила княгинина девушка. Мамки же поклонились дядьке княжича и ушли.

А потом Дуня с княжичем сделали несколько самолетиков и после небольшой тренировки устроили соревнование. Развлечения хватило на час, а потом мальчик начал задавать вопросы:

— Почему он летает? Он же не машет крыльями!

— Так на воздух опирается, — ответила Дуня.

— Не понимаю.

— А чего не понять? Растопырь пальцы и резко проведи ладонью. Чувствуешь сопротивление?

Княжич и его дядька тут же попробовали так сделать, а Дуня пояснила:

— Для людей оно едва заметно, а для такого тонкого листика воздух как для нас толща воды.

— Но воздух… он же воздух, — никак не мог сообразить что-то княжич, а вот его дядька с удивлением поглядывал на малышку-разумницу.

— Ну что воздух! — закатив глаза, воскликнула Дуня. — Думаешь, раз воздух, так и изучать нечего? А он знаешь какой разный?

Мальчик помотал головой.

— Да знаешь, — отмахнулась Дуня, — он же холодный, тёплый, влажный, сухой, свежий после грозы и тухлый возле гнилья… Мы не обращаем на него внимания, а его можно использовать так же, как воду в реках.

— Да не можно! — отчего-то возмутился дядька княжича, а сам Иван Иваныч неожиданно согласился с новой подружкой и заступился за её идеи.

— Отчего не можно? Наверняка как-то можно!

— Да как? Какая сила в воздухе, если я его вот так! — дядька рубанул рукой и воздух даже чуть засвистел. Он повторил — и вновь получился свист. Дядька сплюнул, сенная девушка княгини захихикала. Княжич требовательно посмотрел на Дуню.

— Ну-у, — постукивая пальцем по заметно шатающемуся переднему молочному зубу, протянула она, — есть у меня идейка, только надо к меднику бежать. Сами мы не сделаем.

— Во дворе есть медник, — сразу же ответил княжич.

— Идём, — скомандовал дядька, вознамерившийся доказать, что малявка чушь говорит.

— Маленькую боярышню надо одеть! — остановила пыл мужчин сенная девушка.

— Так одевай! — рявкнул дядька. — Нам тоже надо переодеться. Встречаемся во дворе.

Мария Ярославовна — жена Василия Темного, мать Ивана Васильевича. Княгиня вместе со свекровью (Софья Витовтовна) принимала активное участие в управлении княжеством.

Правление её мужа было сложным и княгине в изгнании приходилось подкупать и раздавать земли, чтобы получить расположение нужных людей и церкви. Это надо уметь делать и знать политический расклад. Сила воли этой женщины несомненна, а желание править не требует пояснений. Последствия её подношений церкви имели неприятный для княжества результат.

Анна — любимая сестра Ивана Васильевича. Были ещё братья, которые подняли мятеж против него, но мать помогла примириться.

Мария Борисовна — я уже писала о ней и её скорой кончине. Обручена была ещё ребенком с Иваном Васильевичем. Брак по расчету родителей.

На данный момент отец Марии Борисовны умер и править в Твери пытается младший брат.

Ему 8 лет.

Тверь больше не союзник Москве, а скорее рассматриваемая добыча. Мария Борисовна больше не играет никакой роли, кроме как матери будущих детей, но рожать новых княжат у неё не получается.

По мнению свекрови — она обуза и живое напоминание прошлой слабости Марии Ярославовны, вынужденной согласиться на брак сына с ней.

Дуня чуть ли не с победным воплем индейца выскочила из терема во двор.

«Свобода-а!»

У неё даже перехватило дыхание от морозной свежести после спёртого воздуха в княгининой горнице. Следом за Дуней выбежала сенная девушка. Она тревожно оглядела двор, пытаясь увидеть дядьку княжича — и облегчённо выдохнула, поняв, что не опоздала. Был бы урон чести княжичу и его дядьке, доведись им ждать прислугу и внучку дьяка.

Не успела девушка спуститься с крыльца, как из дворца выскочил княжич и начал озираться.

Дуня и Иван Иваныч встретились взглядом и, рассмеявшись, вприпрыжку побежали к кремлёвскому меднику. Особо разогнаться не получилось, Дуня первая поскользнулась и упала.

Из-за длинных юбок быстро встать не смогла и пришлось княжичу поднимать её. Пока возились, подошли дядька боярин Никифор Палка с девушкой княгини… и далее уже бежать стало невместно. По пути Дуняша объясняла, что им необходим лист меди, а уж из него…

— Это у медника есть, — сразу же кивнул княжич.

— Вырезать несколько деталей и спаять их.

— Вырежет и соединит, — уверенно подтвердил мальчишка и, остановившись перед входом в большую избу, находившуюся на территории кремля, потребовал более точного объяснения.

Дуня нашла щепочку и начала чертить на снежной дорожке, какие детали ей понадобятся.

— Круг — это будет основа.

Княжич кивнул.

— Шесть или семь полосок, которые мы скрутим в кольца, присоединим к плоскому кругу и потом поставим в эти колечки свечки.

Княжич вновь кивнул. Ничего интересного девчонка пока не сказала. Такое он видел в церкви.

— Нам понадобиться поставить в центре тарелки палочку. Будет красиво, если сделать её в виде деревца или башенки, а можно изобразить ползущую вверх змею, но главное, чтобы она держала другой круг на своей верхушке.

Дуня воткнула в снег щепочку и накрыла её ладошкой, поняв, что на снегу ей не удаётся передать необходимый объем картинке.

Княжич нахмурился, не понимая, в чём забава. Он видел основу, прикрепленную к ней палку и на палке должно удержаться что-то вроде тонкого блюда. А при чем тут свечки?

Дуня вновь бросилась чертить на снегу.

— Второй круг мы чуть надрежем по краям и руками придадим вогнутую форму, чтобы получились лопасти, как у мельниц. Я покажу, как.

— Ты обещала, что покажешь, как можно использовать воздух, а не ветер, — насупившись, уточнил мальчик.

Дуня удивленно посмотрела на него, пытаясь разграничить в своей голове понятие воздуха и ветра. Для неё одно не существовало без другого, да она вообще не задумывалась об этом, а вот для княжича похоже была разница. Видимо ветер был для него силой, а воздух… да, судя по всему, воздух был для него ничем пока она не влезла со своими определениями разного воздуха. Ей захотелось обозвать княжича занудой и угнетателем вдохновения, потому что, вдаваясь в пространные объяснения теряешь творческий зуд, но тут он строго спросил её:

— При чем тут воздух? — Иван Иваныч ткнул пальцем в чертеж на снегу и требовательно посмотрел на Дуню.

— А при том, что когда мы зажжём маленькие свечечки, то воздух возле них нагреется и начнет подниматься…

Дуня выжидающе посмотрела на мальчишку, ожидая вопроса почему теплый воздух поднимается, но княжич молчал и она торжественно закончила:

— …и раскрутит наш надрезанный круг!

Дуня потёрла ладошками онемевшие от холода щеки и шмыгнув замерзшим носом, добавила:

— Будет красиво, если мы по краям лопастей прицепим медные палочки или крошечные фигурки на нитях, как будто дети на карусели катаются.