— К каким бы вы себя отнесли? — Сталин внезапно остановился, в упор глядя на меня желтоватыми глазами.

— Я предан делу, товарищ Сталин, — спокойно ответил я. — А дело доказывает себя результатами.

Он усмехнулся:

— Ловко сказано. Очень ловко… Серго, — он повернулся к Орджоникидзе, — помнишь наш разговор о рижской поездке товарища Краснова?

Я замер. Значит, они знают. Орджоникидзе нахмурился:

— Коба, но ведь все документы были в порядке. Закупка оборудования…

— Да-да, — Сталин снова начал ходить, — все чисто. Слишком чисто… — он остановился у окна. — Знаете, товарищ Краснов, даже ОГПУ не смогло найти ничего подозрительного. А ведь искали очень тщательно.

Он повернулся, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я выдержал взгляд:

— Я инженер, товарищ Сталин. Моя задача — создавать новое производство. Все остальное меня не интересует.

— Вот как? — он подошел к столу, взял какую-то папку. — А эти списки? Старые знакомые вашего отца в рижских банках… Впрочем, — он захлопнул папку, — нам сейчас важнее другое.

Сталин вернулся к своему месту:

— Вы даете результат, товарищ Краснов. Отличный результат. Ваши методы, ваши технологии… — он побарабанил пальцами по столу. — Именно поэтому мы готовы поручить вам машиностроение.

— Благодарю за дов…

— Подождите, — он поднял руку. — Я еще не закончил. Мы дадим вам все необходимые ресурсы. Заводы, материалы, людей. Но… — его глаза сузились, — мы будем очень внимательно следить за каждым вашим шагом.

— Коба, — мягко вмешался Орджоникидзе, — товарищ Краснов уже доказал…

— Да-да, Серго, он доказал свою эффективность. Именно поэтому он все еще здесь, — Сталин снова уставился на меня. — Но пусть товарищ Краснов знает: мы все помним. И его отца-промышленника, и старые связи, и рижские дела…

Повисла тяжелая пауза. Я понимал: сейчас решается моя судьба.

— Я инженер, — медленно повторил я. — Мое дело — строить новую промышленность. И если партия доверяет мне это задание…

— Партия доверяет, — перебил Сталин. — Пока доверяет. Но знаете что? — он вдруг улыбнулся, но глаза остались холодными. — Давайте заключим честную сделку. Вы продолжаете давать результат — мы продолжаем… не замечать некоторые детали. Идет?

Я выдержал его взгляд:

— Я сделаю все, чтобы оправдать доверие партии.

— Отлично! — Сталин хлопнул в ладоши, мгновенно меняя тон на почти дружеский. — Тогда к делу. Серго, покажи товарищу Краснову схему автомобильных заводов.

Орджоникидзе развернул на столе карту:

— Вот смотрите, основная база в Нижнем Новгороде…

Следующий час мы обсуждали детали проекта. Но я не мог отделаться от ощущения, что за внешней деловитостью скрывается пристальное внимание к каждому моему слову, каждому жесту.

Когда я уже собирался уходить, Сталин вдруг добавил как бы между прочим:

— Да, и еще… Замечательная была охота в Шварцвальде, — медленно сказал он, пристально наблюдая за мной и выделив последнее слово.

Мне стоило больших усилий удержать каменную физиономию. Я замер у дверей. Неужели он имел в виду мою операцию в Риге?

— До свидания, товарищ Краснов, — Сталин уже склонился над бумагами. — Ждем от вас новых достижений.

Выйдя из кремлевского кабинета, я вытер холодный пот со лба. Карт-бланш получен. Но цена его может оказаться очень высокой…

Июльское солнце било в высокие окна зала заседаний ВСНХ. Я сидел чуть в стороне от основного стола, внимательно изучая проект договора. Тридцать миллионов долларов за технологии Форд — сумма колоссальная, но условия в целом выгодные. Однако что-то меня смущало.

Анастас Иванович Микоян, несмотря на свои тридцать три года, вел переговоры уверенно и жестко. Невысокий, подтянутый, с характерными кавказскими чертами лица и внимательным взглядом темных глаз, он методично проходился по каждому пункту договора.

— Итак, господа, — Питер Мартин Соренсен, вице-президент «Форд Мотор Компани», откинулся в кресле, — мы предоставляем полную техническую документацию, обучаем ваших специалистов, обеспечиваем поддержку на девять лет…

Я поднял руку:

— Позвольте вопрос. В пункте об обучении специалистов, сколько человек планируется направить на заводы Форд?

— Пятьсот человек, — Соренсен взглянул на меня с легким раздражением. — Более чем достаточно для…

— Предлагаю увеличить до семисот, — я раскрыл свои расчеты. — И добавить отдельную программу для технологов и конструкторов. Нам понадобятся специалисты не только по сборке, но и по разработке новых моделей.

Микоян чуть заметно кивнул. Мы обсуждали это утром.

— Мистер Соренсен, давайте обсудим это, — сказал он. — Мы не требуем невозможного — просто расширение программы обучения.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение.

— Позвольте заметить, — подал голос Джон Мерфи, технический директор Форд, седой грузный американец, — обучение семисот специалистов вместо пятисот создаст серьезную нагрузку на наши предприятия.

— Но речь идет о создании целой отрасли! — вступил в разговор Пятаков, заместитель председателя ВСНХ. — Нам это крайне необходимо для такого масштабного проекта.

— Господа, — перебил его юрист компании Чарльз Купер, поправляя золотые очки, — контракт и так включает беспрецедентные условия по передаче технологий.

— Технологий сборки, — заметил Лобов, главный инженер советской делегации. — А нам нужны специалисты по разработке.

— Именно об этом я и говорю, — кивнул я. — Расширенная программа подготовки кадров.

— Но позвольте, — Соренсен нахмурился, — зачем вам новые модели? Ford-A…

— Прекрасный автомобиль, — я улыбнулся. — Но рельеф и климат в СССР сильно отличаются от американских. Нам нужно будет адаптировать конструкцию. Кроме того, — я сделал паузу, — было бы разумно сразу предусмотреть возможность выпуска нескольких модификаций. Грузовой вариант, например.

Соренсен побарабанил пальцами по столу:

— Адаптация конструкции… Это потребует дополнительных согласований, испытаний…

— Именно поэтому, — подал голос Микоян, — предложение товарища Краснова о расширении программы обучения выглядит вполне разумным.

Я развернул следующую страницу своих заметок:

— И еще один момент. В договоре не прописаны сроки поставки оборудования. Предлагаю внести четкий график с указанием этапов.

Соренсен заметно напрягся:

— Мистер Краснов, мы предлагаем самые выгодные условия из всех подобных контрактов. Полная передача технологий, обучение специалистов. Многое другое.

— И мы это ценим, — я чуть подался вперед. — Но давайте посмотрим на перспективу. СССР — огромный рынок. Если мы наладим успешное производство, это окупит все дополнительные затраты. Более того, — я сделал паузу, — при правильной организации мы можем говорить о долгосрочном сотрудничестве. Новые модели, совместные разработки…

Микоян едва заметно улыбнулся. Он прекрасно понимал, куда я клоню.

— Хорошо, — Соренсен достал платок, промокнул лоб. — Я свяжусь с Детройтом. Но потребуется время на согласование новых условий.

— Конечно, — Микоян поднялся. — Предлагаю сделать перерыв до завтра. А вечером, — он улыбнулся американцу, — приглашаю вас в Большой театр. Дают «Лебединое озеро».

Когда американцы покинули зал, Анастас Иванович повернулся ко мне:

— Складно говорите, товарищ Краснов. Особенно про долгосрочное сотрудничество. Думаете, согласятся?

— Уверен, — я собрал бумаги. — Они же знают, с какой стороны у бутерброда масло. А мы предлагаем им не просто контракт, а выход на новый рынок. Кстати, — я достал еще один лист, — у меня есть мысли по организации конвейера…

— Завтра, — Микоян устало махнул рукой. — Сейчас надо подготовиться к вечеру. С американцами важен не только официальный протокол.