Звяга медленно повернулся к ней:

— Товарищ Загорская, вы что же, подвергаете сомнению руководящие указания?

— Я подвергаю сомнению попытку похоронить перспективную разработку под грудой формальностей, — она подошла к столу и положила перед Бойковым графики испытаний. — Вот результаты — экономия топлива семнадцать процентов. Это миллионы рублей экономии для страны!

— Молодой специалист товарищ Мельников уже подготовил заключение о недостаточной проработке технических решений, — Звяга достал еще одну бумагу.

Я заметил, как дрогнули пальцы Варвары. Значит, ее вчерашний кавалер уже успел поработать против нас.

— В связи с этим, — Бойков поднялся во весь рост, — принято решение о приостановке работ по данному проекту до полного устранения всех нарушений. Это может занять… — он сделал паузу, — месяца три-четыре, не меньше.

— А там и пятилетний план закончится, — тихо добавила Варвара. — И новый грузовик просто не успеют запустить в производство.

Я смотрел на торжествующую улыбку Звяги, на самодовольное лицо Бойкова, на побледневшую Варвару, и внутри поднималась холодная ярость. Что ж, я не для того прошел через корпоративные войны двадцать первого века, чтобы спасовать перед заводскими интриганами образца двадцать девятого года.

— Что ж, — я медленно сложил руки на груди, делая вид, что смирился с поражением. — Раз уж есть официальное распоряжение директора завода, придется смириться.

— Вот и славно, — Звяга начал собирать бумаги. — И впредь будьте внимательнее к партийной дисциплине, товарищ Краснов.

Когда они ушли, Варвара резко повернулась ко мне:

— И это все? Вы просто так сдадитесь?

— А что вы предлагаете? — я демонстративно углубился в бумаги на столе. — Может быть, ваш новый друг Мельников подскажет выход?

Ее щеки вспыхнули:

— При чем здесь Мельников? И вообще… — она запнулась, увидев входящую в кабинет Веру Павловну с новой стопкой документов.

— Леонид Иванович, не забудьте, в час дня у нас с вами встреча в заводской столовой, — проворковала блондинка, стреляя васильковыми глазами.

Варвара резко развернулась и вышла, едва не столкнувшись в дверях с секретаршей.

Вечером я задержался в испытательном цехе, разбирая документацию по карбюратору. Варвара тоже была там. Молча перебирала чертежи, демонстративно не глядя в мою сторону.

— Может быть, стоит показать расчеты Мельникову? — не удержался я от шпильки. — Вдруг он найдет там еще какие-нибудь недоработки?

Она медленно подняла голову:

— А вы спросите у Веры Павловны, как правильно оформлять техническую документацию. Она же у нас теперь главный специалист?

— По крайней мере, она не бегает на свидания с противником.

— Да что вы говорите! — Варвара вскочила, глаза ее сверкали. — А кто сегодня весь день флиртовал с этой… этой кукольной блондинкой?

— Я просто обсуждал производственные вопросы.

— Конечно! За обедом в столовой, да? — она сгребла чертежи. — Знаете что, Леонид Иванович, занимайтесь своими «производственными вопросами» с кем хотите. А я пойду работать. Может быть, даже с Мельниковым. Он хотя бы не притворяется тем, кем не является!

Она выскочила из цеха, хлопнув дверью. Я смотрел ей вслед и думал, что совсем не вовремя поругался с начальницей производственного отдела. Ох, не вовремя.

Январский мороз превратил окна испытательного цеха в морозные витражи. Термометр на стене показывал минус двадцать пять. Идеальные условия для проверки системы охлаждения в зимних условиях.

Я стоял у пульта управления, стараясь целиком сосредоточиться на показаниях приборов. Массивный грузовик на стенде работал уже второй час. Его приглушенное рычание отражалось от заиндевевших стен цеха.

— Температура охлаждающей жидкости пятьдесят семь градусов, — доложил Звонарев, протирая запотевшие очки. Его рыжие вихры торчали из-под вязаной шапки. — Термостат не открывается, система работает по малому кругу.

Варвара, не говоря ни слова, склонилась над радиатором. После вчерашней ссоры она демонстративно избегала смотреть в мою сторону. В теплом свитере под синим халатом она методично проверяла все соединения, стараясь держаться подальше от меня.

— В верхнем патрубке образовалась ледяная пробка, — наконец произнесла она сухим, официальным тоном. — Система требует полной переработки.

Звонарев переводил встревоженный взгляд с меня на Варвару, явно чувствуя напряжение между нами.

— Что предлагаете? — спросил я максимально деловым тоном.

— Если вас интересует мое мнение, а не мнение секретарши из планового отдела, — Варвара подчеркнуто холодно протянула мне схему, — нужно полностью менять компоновку. Вот расчеты.

Я взглянул на чертеж, стараясь игнорировать колкость. Решение действительно инновационное: принудительная циркуляция с электрическим насосом, предпусковой подогреватель, термостат оригинальной конструкции.

— Это… — я на секунду запнулся, — это очень смелое техническое решение.

— Рада, что хоть в чем-то заслужила ваше одобрение, Леонид Иванович, — она развернулась к верстаку. — Звонарев, давайте займемся делом. Нужно подготовить испытательный стенд.

В цехе повисла тяжелая тишина, нарушаемая только гулом работающего двигателя. Я смотрел на напряженную спину девушки.

Через низкие зимние окна пробивался тусклый свет. День обещал быть долгим и непростым.

— А вот и наш главный специалист по точной механике! — раздался от дверей язвительный голос. В цех вошел Руднев, по обыкновению в своем нелепом лиловом сюртуке. — Я тут слышал, у вас проблемы с циркуляционным насосом?

— Алексей Платонович, — оживился Звонарев, — как вы узнали?

— Голубчик, когда у вас в цехе что-то не ладится, это слышно даже в механическом, — Руднев небрежно бросил на верстак потертый кожаный портфель. — Этот ваш двигатель стучит, как разбитая швейная машинка.

Он достал из портфеля штангенциркуль и направился к насосу:

— Ну-с, показывайте, что вы тут наизобретали.

Варвара, несмотря на мрачное настроение, невольно улыбнулась. Манера Руднева называть «голубчиками» всех, включая начальство, и его острый язык давно стали притчей во языцех.

— Вот здесь, — она указала на крыльчатку насоса, — возникает кавитация при низких температурах.

— Кавитация? — Руднев театрально всплеснул руками. — Милая, да тут вообще чудо, что эта конструкция хоть как-то работает! Смотрите на зазоры — они же как пропасть в горах!

Он склонился над насосом с измерительным инструментом:

— Та-ак… Биение вала полмиллиметра, торцевой зазор вообще не регулируется. Кто это конструировал, студент-первокурсник?

— Это фордовская разработка, — заметил я.

— А-а, — протянул Руднев, — тогда понятно. Американцы, они как дети, любят все попроще. Главное, чтоб быстро и дешево. — Он выпрямился. — Ну что ж, придется заняться. Звонарев, голубчик, тащите сюда токарный микрометр и индикатор часового типа.

Через час насос был полностью разобран. Руднев колдовал над деталями, время от времени разражаясь язвительными комментариями в адрес американских конструкторов.

— А вот здесь, — он показал на корпус подшипника, — мы поставим бронзовую втулку с принудительной смазкой. И крыльчатку нужно отбалансировать, а то она у вас шестерит, как пьяный грузчик.

Варвара увлеченно следила за его работой, понемногу оттаивая. Когда насос собрали и запустили, вибрация действительно исчезла.

— Теперь второе «узкое место», — Руднев повернулся к термостату. — Это вообще что за самодельщина?

— Стандартный термостат с восковым наполнителем, — пояснил Звонарев.

— Стандартный? — Руднев картинно закатил глаза. — Голубчик, да он же закисает на морозе, как столетний ревматик! Тут нужен двухступенчатый клапан с гидрокомпенсацией.

Он быстро набросал схему:

— Вот, смотрите. Первая ступень открывается при шестидесяти градусах, вторая — при восьмидесяти. А между ними — специальный байпасный канал с дроссельной шайбой.