Я склонился над тормозным механизмом. В свете переносной лампы блеснула маслянистая капля.

— Вот оно что, — пробормотал я, ощупывая трубку. — Микротрещина в месте пайки. При нагреве металл расширяется и там протекает.

— Дайте-ка посмотреть, — Варвара уже была рядом, закатав рукава халата. — Так и есть. Латунный припой не держит при повышенной температуре.

Звонарев защелкал на логарифмической линейке:

— Нужно пересчитать температурные деформации. И возможно, изменить состав припоя.

— У меня есть идея получше, — Варвара выпрямилась. — Помните тот серебросодержащий сплав, который мы использовали для карбюратора? Его температура плавления выше, и он более пластичный.

— А ведь верно! — оживился Звонарев. — Я сейчас принесу из кладовой.

Через полчаса трубка была перепаяна. Новый сплав держал отлично, давление в системе не падало даже после десяти циклов торможения.

— Вот теперь другое дело, — удовлетворенно кивнула Варвара, вытирая руки ветошью. — Можно продолжать испытания.

Следующий час мы гоняли машину по всем препятствиям полигона. Новая подвеска отрабатывала безупречно, тормоза держали стабильно.

— С резиновыми элементами система стала заметно мягче, — Варвара постучала по тормозному барабану. — Вае отлично. Никакой вибрации на педали.

Звонарев протянул мне графики:

— Лучшие показатели за все время испытаний. Можем запускать в серию.

В этот момент в цех торопливо вошел Рябчиков. Начальник охраны выглядел встревоженным:

— Леонид Иванович, тут странная история с документацией. В технический отдел пришло письмо из министерства о приостановке работ из-за якобы несоответствия спецификаций…

— От кого письмо? — быстро спросил я.

— Формально от заместителя начальника главка. Но, — Рябчиков понизил голос, — мои источники говорят, что это инициатива группы Рыкова. Они пытаются заблокировать нашу работу чужими руками.

Я кивнул. Похоже на чиновников — действовать исподтишка, через третьих лиц.

— Что будем делать? — Варвара вытерла руки ветошью. — У нас же все испытания проведены по стандартам.

— Продолжаем работу, — твердо сказал я. — Рябчиков, выясните все контакты этого зама главка. Нам нужно понять, чем его заинтересовал Рыков.

— Хорошо, я пойду, — Варвара направилась к выходу. — Мельников приглашал обсудить некоторые технические вопросы за обедом.

Она бросила на меня быстрый взгляд. Я сделал вид, что полностью поглощен графиками испытаний.

— Только не забудьте, что завтра с утра нужно закончить с системой охлаждения, — сказал я, не поднимая глаз от бумаг.

— Разумеется, Леонид Иванович, — в голосе Варвары промелькнула едва заметная насмешка. — Я же понимаю, что работа важнее… всего остального.

Когда за ней закрылась дверь, Звонарев деликатно кашлянул:

— Может, стоит пересмотреть компоновку масляного радиатора? Мне кажется, там еще есть резервы для улучшения.

— Согласен, — я был благодарен ему за смену темы. — Давайте посмотрим схему.

Рябчиков тихо удалился, пообещав держать меня в курсе насчет письма из министерства. Над испытательным цехом сгущались зимние сумерки. Где-то вдалеке заводской гудок возвестил конец дневной смены.

Часы в моем кабинете показывали восемь вечера. За окнами производственного корпуса уже стемнело, и только яркий электрический свет выхватывал из темноты заснеженный заводской двор. На столе громоздились чертежи и расчеты, результаты сегодняшних испытаний ходовой части.

Я как раз просматривал последние графики, когда дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетела Варвара. Ее глаза сияли, на щеках играл румянец, верный признак того, что она нашла интересное техническое решение.

— Леонид Иванович, посмотрите! — она разложила на столе большой ватманский лист. — Я придумала, как решить проблему с подачей топлива.

Я склонился над чертежом. Необычная конструкция карбюратора сразу привлекла внимание. Никаких лишних деталей, все продумано до мелочей. В памяти невольно всплыли инжекторные системы из будущего, но здесь что-то принципиально иное.

— Вот здесь, — Варвара водила карандашом по чертежу, случайно касаясь моей руки, — я изменила геометрию диффузора. А если добавить дополнительную камеру вот тут…

В этот момент в кабинет вошел взъерошенный Звонарев с кипой расчетов:

— Варвара Никитична, я тут прикинул на логарифмической линейке. Экономия топлива может достигать пятнадцати процентов!

Я продолжал разглядывать чертеж, стараясь не обращать внимания на то, как близко стоит Варвара. От нее едва уловимо пахло машинным маслом и какими-то недорогими духами. Странное сочетание, от которого почему-то защемило сердце.

— Что скажете, Леонид Иванович? — в ее голосе звучала плохо скрываемая гордость.

— Отличная работа, — я выпрямился, стараясь говорить сухо и по-деловому. — Завтра начнем изготовление опытного образца.

В дверь постучали. У меня прям проходной двор сегодня.

Это молодой инженер Мельников из комиссии. Его прилизанные волосы блестели бриолином, а новенький костюм резко контрастировал с нашей рабочей одеждой.

— Ах, вот вы где, Варвара Никитична, — начал он с явной претензией на светский тон, — не соблаговолите ли обсудить технические детали за ужином?

Я почувствовал, как внутри все сжалось, но внешне остался невозмутим, делая вид, что полностью поглощен чертежами.

Варвара бросила на меня быстрый взгляд и ответила с едва заметной прохладцей:

— Простите, но у меня еще много работы с документацией. Может быть, позже.

Мельников удалился с кислым выражением лица. А я вдруг поймал себя на том, что невольно улыбаюсь, глядя на замысловатые линии нового карбюратора.

— Смотрите, — тем временем Варвара склонилась над чертежом. — Я использовала вашу идею с двухкамерной системой, но добавила оригинальное решение для холостого хода.

Я кивнул, вспоминая, как несколько дней назад осторожно направил ее мысль в нужную сторону, упомянув о возможности разделения потоков топлива. Конечно, я не мог прямо рассказать о двухкамерных карбюраторах ДААЗ из будущего, но общий принцип подсказал.

— Вот здесь, — она показала на сложный узел в чертеже, — эмульсионный колодец особой формы. Топливо проходит через систему калиброванных отверстий разного диаметра. На малых оборотах работает только первая камера с диффузором восемнадцать миллиметров.

Звонарев придвинулся ближе, поблескивая стеклами очков:

— А при открытии дроссельной заслонки больше чем на семьдесят градусов включается вторая камера с двадцатичетырехмиллиметровым диффузором!

— Именно, — Варвара развернула второй чертеж. — Но важнее всего вот эта система балансировки поплавковой камеры. Смотрите, при наклоне машины уровень топлива остается постоянным благодаря особой конфигурации поплавка.

Я внимательно изучал детали. Она действительно блестяще развила исходную идею. Система компенсации разряжения в диффузоре, продуманные переходные режимы, даже эконостат для обогащения смеси при полной нагрузке — все выполнено на удивление грамотно.

— А вот здесь, — Варвара достала еще один лист, случайно задев рукой мое плечо, — я добавила пневмокорректор, реагирующий на разряжение во впускном коллекторе. Он автоматически обедняет смесь на крейсерских режимах.

Звонарев быстро щелкал на логарифмической линейке:

— При таком распределении сечений экономия должна быть даже больше пятнадцати процентов. А если добавить подогрев впускного коллектора, можем достичь еще большего эффекта. Сейчас посчитаю.

— Уже продумала, — Варвара развернула третий чертеж. — Выпускной коллектор проходит вот здесь, подогревая зону карбюратора. Зимой проблем с обледенением не будет.

Я смотрел на воодушевленное лицо девушки, и снова поражался тому, как точно она схватывает технические идеи. Будь она в моем времени наверняка стала бы ведущим конструктором крупного автоконцерна.