По новому уставу я получал пять процентов от чистой прибыли объединения, премиальные от военных заказов, процент от внедрения инноваций. Счета в «Русско-Латвийском банке», подтвержденные торгпредством, открывали широкие возможности для внешнеторговых операций. Но сейчас главное — срочные заказы, от которых зависело будущее объединения, да и моей судьбы тоже.

В дверь постучали — пришла команда для обсуждения предстоящей инспекционной поездки. Нужно решить, с чего начинать проверку этого огромного хозяйства.

— Проходите, — я повернулся к двери. — Начнем с маршрута…

Мы уже обсуждали приблизительно, что делать с новыми приобретениями и сразу решили, что их надо осмотреть. Поэтому осталось только решить, как это сделать.

— Итак, — я развернул на столе подробную карту железных дорог, — от Москвы до Нижнего Тагила трое суток экспрессом. Первая остановка — металлургический завод.

Сорокин разложил перед собой технические спецификации:

— По документам там шесть мартеновских печей. Но последняя серьезная модернизация проводилась еще до революции и Гражданской. Производительность под большим вопросом.

— Это не самое страшное, — Величковский снял пенсне и устало протер глаза. — Меня больше беспокоит качество металла. Для танковой брони нужна идеальная структура, а с таким оборудованием мы далеко не уедем.

— У меня есть информация по кадрам, — вмешался Глушков, доставая из портфеля папку. — Главный металлург Нижнетагильского завода, Петр Николаевич Грановский, учился еще у Чернова. Знает производство как свои пять пальцев.

— А политическая благонадежность? — я взглянул на него.

— Проверяется, — он сделал пометку в блокноте. — Есть определенные связи с бывшими владельцами, но пока ничего серьезного.

Котов уже изучал финансовые документы:

— На модернизацию Тагильского завода потребуется минимум восемьсот тысяч рублей. Это только самое необходимое оборудование.

— Деньги найдем, — я кивнул. — Важнее сроки. Сколько времени займет переоборудование?

— При параллельной работе, — Сорокин быстро делал расчеты на логарифмической линейке, — около месяца. Если внедрять нашу систему автоматизации поэтапно.

— А Златоуст? — я перевел взгляд на другую точку карты.

— Там ситуация лучше, — оживился Величковский. — Очень сильная научная школа. И оборудование посовременнее. Но есть проблема с легирующими добавками.

— Хромовые руды рядом, — заметил я.

— Дело не в сырье. Нужны новые печи для выплавки ферросплавов. Без них качественную турбинную сталь не сделать.

Сорокин снова склонился над расчетами:

— Если заказать оборудование сейчас… с учетом доставки по железной дороге… — он поднял голову. — Месяца полтора до запуска.

— У нас нет полутора месяцев, — я постучал пальцем по графику поставок. — Нужно искать другое решение.

— Есть идея, — Величковский внезапно оживился. — В Златоусте сохранились старые тигельные печи. Если их модернизировать по нашей системе, можно значительно выиграть в скорости.

— Продолжайте, — я подался вперед.

— Небольшой объем производства, но зато идеальное качество. Пока будем монтировать основное оборудование, сможем выпускать опытные партии.

— Котов, что со сметой на модернизацию Златоуста?

Главный бухгалтер перелистал свою конторскую книгу:

— Около шестисот тысяч. Плюс-минус, в зависимости от объема работ.

— Итого почти полтора миллиона на оба завода, — я сделал пометку в блокноте. — Орджоникидзе обещал поддержку, но лучше иметь запасной вариант финансирования.

— Через рижский филиал? — понимающе кивнул Котов.

— Именно. И еще… — я обвел взглядом собравшихся. — На местах наверняка будет сопротивление. Старые кадры, устоявшиеся связи. Сами знаете.

— Уже готовлю список надежных людей для назначения на ключевые должности, — Глушков похлопал по своему портфелю. — Включая техническую разведку.

— Тогда план такой, — я выпрямился. — Выезжаем послезавтра экспрессом на Тагил. Полная проверка металлургического завода и рудников. Затем механический №183, там будет сборка танков. После этого Златоуст.

— Сколько времени на всю поездку? — спросил Сорокин.

— Две недели максимум. Через три недели нужно начинать пробные плавки. Иначе не уложимся в сроки военного заказа.

Я посмотрел на часы:

— Готовьте документы. Завтра с утра еще раз обсудим детали. И… — я сделал паузу, — держите все в строжайшем секрете. Похоже, наши конкуренты очень интересуются нашими планами.

Когда все вышли, я еще раз просмотрел карту. Красные флажки складывались в четкую схему будущей промышленной империи. Оставалось только воплотить эти планы в жизнь. И начинать нужно с уральских заводов.

Экспресс «Москва-Свердловск» прибыл на станцию Нижний Тагил ранним январским утром.

Термометр на станционном здании показывал минус тридцать два. В морозном воздухе клубился пар от паровоза, его массивные движущие колеса медленно останавливались под аккомпанемент шипящего пара.

Я первым спустился на промерзший перрон из вагона первого класса. За мной Величковский, кутающийся в теплое пальто с каракулевым воротником, Сорокин в новой кожанке, Котов в добротном драповом пальто и Глушков в неизменном сером костюме, поверх которого небрежно наброшена шинель.

Навстречу уже спешила делегация местного руководства. Впереди грузный Грановский Петр Николаевич, главный металлург завода, в поношенной шубе с потертым бобровым воротником. За ним маленький, суетливый Кузнецов, главный инженер, в старомодном пальто с меховой опушкой. Замыкал процессию начальник заводской охраны Никитин, бывший офицер, в шинели без знаков различия.

— Добро пожаловать в Нижний Тагил, товарищ Краснов! — прогудел Грановский, протягивая руку в меховой рукавице. От него пахло дорогим табаком.

Над станцией возвышалось приземистое здание вокзала постройки 1878 года, с характерными чугунными колоннами и узорчатой кровлей. У входа стояли два черных «Паккарда», роскошь по местным меркам.

— Разместим вас в гостинице «Северный Урал», — засуетился Кузнецов. — Лучшая в городе, между прочим. Еще при Демидовых построена.

За привокзальной площадью раскинулся старый город. Купеческие особняки из красного кирпича соседствовали с деревянными домами, крытыми потемневшей от времени щепой. Над всем этим доминировали заводские трубы, выбрасывающие в серое зимнее небо столбы дыма.

— А это что за здание? — Сорокин указал на массивную постройку в стиле классицизма.

— Главная контора Демидовых, — с гордостью пояснил Грановский. — Теперь там заводоуправление.

Мы погрузились в автомобили. Величковский, поправляя пенсне, тихо заметил:

— Обратите внимание на дым из труб. Слишком светлый для нормального режима плавки.

Котов уже делал быстрые пометки в записной книжке, а Глушков внимательно изучал встречающих, особенно начальника охраны.

Гостиница «Северный Урал» оказалась добротным трехэтажным зданием из бревен лиственницы, с резными наличниками и широким крыльцом. Внутри пахло натопленными печами и свежим хлебом из соседней пекарни.

— Располагайтесь, — Грановский указал на парадную лестницу с потертым ковром. — В десять часов ждем в заводоуправлении.

Когда местное руководство удалилось, Глушков тихо произнес:

— Заметили, как они переглядывались при упоминании модернизации? Не скажу, что они сильно обрадовались при этом.

— Займитесь этим, — кивнул я. — А мы пока осмотрим документацию.

За окнами гостиницы занимался морозный уральский рассвет. Мы привели себя в порядок после дороги, позавтракали и отправились на предприятие.

Заводоуправление размещалось в трехэтажном особняке из красного кирпича, построенном еще при Демидовых. Массивные дубовые двери с медными ручками, лепнина на потолках, чугунная лестница с витыми перилами. Все дышало историей, но и запустением.

В кабинете главного металлурга пахло отсыревшими бумагами и табаком. Грановский восседал за огромным письменным столом красного дерева, рядом суетился главный инженер Кузнецов, маленький, седой, в потертом сюртуке.