А через пару часов, когда испытания покажут реальное качество нашей продукции… Что ж, тогда начнется следующий акт этой пьесы. И главные сюрпризы еще впереди.

Апрельское утро встретило заводскую проходную промозглым ветром и моросящим дождем.

Я стоял у окна своего кабинета, глядя, как к воротам подъезжают черные «Линкольны» комиссии. В приемной нервно позвякивал чайной ложечкой Величковский.

Где-то я уже это видел. Получится ли сегодня провести испытание без неприятных сюрпризов?

— Леонид Иванович, — профессор в который раз поправил пенсне на носу. — Может, все-таки проверим документацию еще раз?

— Николай Александрович, — я обернулся к нему, — мы лично проверили каждую плавку. Три раза. Все идеально.

За окном хлопнули дверцы машин. Межлаук, как всегда подтянутый, в безупречно отглаженном костюме, первым прошел через проходную. За ним грузный военпред Архипов, щуплый металлург Студеникин, педантичный эксперт Полозов и молодой секретарь Трескунов в неизменной кожанке.

Последним, демонстративно опаздывая, подкатил на новеньком «Паккарде» Беспалов из «Сталь-треста». Его холеное лицо излучало плохо скрываемое злорадство.

— Что же, коллеги, — раздался в коридоре голос Межлаука, — проверим, исправил ли товарищ Краснов свои промахи.

Я вышел навстречу комиссии. В конце коридора мелькнули знакомые лица — Тюленев из «Гудка» и Немчинов из «Известий». Пресса, как и договаривались.

— Доброе утро, товарищи, — я старался говорить спокойно и уверенно. — Машины готовы, можем выдвигаться на полигон.

— А документы? — ехидно поинтересовался Беспалов. — Или опять только после провала покажете?

— Вся документация у вас на столе, Алексей Петрович, — я кивнул на толстую папку. — Можете изучать хоть по дороге.

На улице уже выстроилась внушительная колонна: два черных «Линкольна», «Паккард» Беспалова и три полуторки с оборудованием и образцами. У ворот толпились рабочие, весть об испытаниях разлетелась по заводу мгновенно.

— Прошу, — я открыл дверцу первой полуторки. — Извините за спартанские условия, но весь транспорт пришлось пустить под образцы.

Межлаук чуть поморщился, глядя на потертое сиденье, но промолчал. Он вернулся в свою машину с остальными членами комиссии. Беспалов демонстративно уселся в свой «Паккард».

Дорога на полигон заняла около часа. Моросящий дождь превратил грунтовку в скользкое месиво, машины то и дело заносило. В кабине было тесно и душно. Величковский, зажатый между мной и шофером, не переставал протирать запотевшее пенсне.

Полигон встретил нас пронизывающим ветром и раскисшей глиной. Артиллеристы, кутаясь в брезентовые плащ-палатки, заканчивали установку противотанковой пушки. На бетонном основании уже закрепили щиты с броневыми плитами.

Тюленев и Немчинов, укрыв фотоаппараты от дождя, устроились под навесом полевого штаба. Беспалов что-то негромко говорил им, то и дело бросая в мою сторону насмешливые взгляды.

— А все-таки странно, — донесся до меня скрипучий голос Студеникина, — как можно было допустить такой брак в прошлый раз? При вашей-то системе контроля…

— Вот сегодня и разберемся, — отозвался Межлаук. — Ну-с, — он достал из портфеля папку с документами, — прежде чем начнем, хотелось бы услышать объяснения по поводу прошлого инцидента.

— Объяснения будут излишни, — я указал на установленные щиты. — Предлагаю сразу перейти к делу.

Но председателя комиссии было не так уж легко сбить с толку.

— Объяснения все же необходимы, товарищ Краснов, — жестко сказал Межлаук. — Мы не можем начать новые испытания, не разобравшись с прошлым провалом.

Я медленно достал из планшета несколько листов.

— Вот результаты расследования, — я протянул бумаги Межлауку. — При проверке выяснилось, что партия огнеупоров для термических печей оказалась бракованной. Поставщик — Боровский завод уже признал ошибку. Из-за нарушения температурного режима термообработка броневых листов прошла неправильно.

Студеникин жадно схватил документы:

— Действительно… Характер разрушений полностью соответствует нарушению режима термообработки. Вот акты экспертизы огнеупоров…

— И где сейчас эти бракованные огнеупоры? — прищурился Беспалов.

— Уже заменены, — я развернул второй лист. — Вот накладные на новую партию от Лопасненского завода. С полным комплектом сертификатов качества.

Межлаук внимательно изучил документы:

— Что ж, технически это объяснение выглядит правдоподобным. Но почему не заметили при текущем контроле?

— Заметили, — я указал на даты в актах. — Но уже после того, как часть партии прошла обработку. Именно эти листы и попали тогда на испытания.

— Предлагаю перейти к делу, — проворчал Архипов, поднимая воротник шинели. — Дождь усиливается.

Артиллеристы заняли позиции у орудия. Дождь припустил сильнее, барабаня по каскам и плащ-палаткам. Полозов достал из футляра хронометр, Студеникин приготовил планшет для записей.

— Первая серия выстрелов — по контрольному образцу, — скомандовал Межлаук. — Это обычная броня «Сталь-треста», для сравнения.

Беспалов самодовольно усмехнулся, поправляя воротник кашемирового пальто.

Грянул первый выстрел. Броневая плита «Сталь-треста» выдержала, но вмятина оказалась значительной.

— Глубина проникновения — двадцать два миллиметра, — отметил Полозов, склонившись над прибором.

— Теперь наша броня, — я кивнул артиллеристам.

Новый выстрел прогремел особенно гулко. На безупречной поверхности нашей брони появилась едва заметная отметина.

— Невероятно… — пробормотал Студеникин, протирая запотевшие очки. — Глубина всего четыре миллиметра!

— Проверим под углом, — Межлаук уже не скрывал интереса.

Следующий снаряд, попав в броню под углом в шестьдесят градусов, срикошетил, оставив лишь легкую царапину.

Беспалов побагровел:

— Это… это какой-то фокус! Требую провести полный анализ металла!

— Пожалуйста, — я указал на полевую лабораторию Студеникина. — Можем проверить прямо сейчас.

Тюленев и Немчинов уже строчили в блокнотах, их фотоаппараты щелкали без остановки. Величковский просиял, его детище доказывало свое превосходство.

Глядя на изумление комиссии, я позволил себе легкую улыбку. Эта броня — наша стандартная разработка, еще до создания тайной лаборатории.

Отличная, надежная технология, значительно превосходящая все существующие образцы. Но настоящий наш козырь, трехслойная броня с боросодержащим внешним слоем, пока подождет своего часа. Незачем раскрывать все карты сразу.

Студеникин колдовал над пробами в полевой лаборатории. Его помощники споро работали с реактивами, время от времени сверяясь с таблицами.

— Структура идеальная! — наконец объявил металлург. — Равномерное распределение карбидов, оптимальный размер зерна. Технология термообработки выдержана безупречно.

Межлаук внимательно изучал результаты анализов:

— Придется признать, товарищ Краснов, вы действительно исправили ситуацию. Более того… — он сверился с документами, — показатели превосходят все существующие нормативы.

— Позвольте! — Беспалов протиснулся к столу. — А как же хваленая крупповская броня? Она всегда считалась эталоном!

— Взгляните сами, — Студеникин протянул ему графики испытаний. — По всем параметрам превосходство минимум на тридцать процентов.

Дождь постепенно стихал. Сквозь редеющие тучи пробились первые лучи солнца, заставив броневые плиты влажно блеснуть.

— Минуточку! — Беспалов лихорадочно листал какие-то бумаги. — У меня есть информация, что партия номер двести сорок семь производилась в совершенно других условиях. Предлагаю проверить именно ее!

Он торжествующе посмотрел на меня. В его глазах читалась уверенность, что уж теперь-то поймал меня на чем-то.

— Партия двести сорок семь? — я сделал вид, что задумался. — Пожалуйста. Степан! — крикнул я шоферу. — Доставьте образцы партии двести сорок семь с третьей полуторки.