Краун поднял голову от записей:

— Мистер Стерлинг, если все это правда…

— Это не только правда, мистер Краун. Сегодня после полудня я передам все документы генеральному прокурору США. Морган и Альянс промышленной стабильности будет обвинен в заговоре с целью убийства, отмывании денег и промышленном шпионаже.

Я посмотрел прямо в глаза журналистов:

— Господа, вы стали свидетелями того, как картель европейских банков попытался уничтожить американского предпринимателя, но вместо этого сам оказался в ловушке. Джонатан Рид Морган думал, что играет против банкира-любителя, но играл против человека, который знает все его ходы.

Я закрыл записную книжку и убрал ее во внутренний карман:

— А теперь позвольте мне отправиться в федеральную прокуратуру, чтобы официально передать материалы дела. Думаю, завтрашние заголовки будут весьма интересными.

Развернувшись, я направился к машине, где меня ждали О’Мэлли и Маллоу с довольными улыбками на лицах. За спиной взорвался хор голосов — журналисты выкрикивали последние вопросы, но я уже не отвечал.

Ловушка захлопнулась идеально. Морган думал, что получил компромат на меня, но вместо этого сам стал преступником, действующим на основе краденой дезинформации. Каждая его попытка использовать «секретную информацию» только сильнее затягивала петлю вокруг его собственной шеи.

В салоне я взял серебряную фляжку с шотландским виски «Макаллан» 1895 года, поданную О’Мэлли и сделал небольшой глоток, празднуя первую победу в финальной битве.

— Босс, — сказал О’Мэлли, — а что если Морган попытается опровергнуть ваши обвинения?

Я усмехнулся, глядя на улицы Нью-Йорка:

— Чтобы опровергнуть мои обвинения, ему придется признать, что у него действительно есть краденая записная книжка. А любое использование этой книжки автоматически подтверждает мои свидетельства о его преступных действиях. Он загнал себя в безвыходное положение.

Машина остановилась у моего особняка на Пятой авеню. Первый ход в финальной партии против Моргана и Альянса промышленной стабильности оказался неплохим. Но это только первый ход.

Следующий ход против чикагского Синдиката.

Накануне пресс-конференции на ступеньках отеля «Плаза»

Ночь выдалась необычно холодной для этого времени года. Но несмотря

Я стоял перед зеркалом в ванной комнате особняка, методично наклеивая седые виски и густые брови. Театральный грим, приобретенный через подставных лиц в магазине на Бродвее, превращал меня в пожилого клерка среднего звена.

Сутулость, очки в роговой оправе, потертый коричневый костюм с засаленными лацканами. День превращений, когда я наносил визиты в государственные структуры, продолжался. Перешел постепенно в ночь.

Никто не узнал бы во мне банкира Уильяма Стерлинга.

— Босс, машина готова, — тихо доложил О’Мэлли, приоткрыв дверь. — «Форд» модели А, как вы просили. Номера из Нью-Джерси. Мартинс за рулем.

Я проверил карманные часы. Уже без четверти одиннадцать.

До встречи оставалось чуть больше часа. Место выбрали нейтральное. Заброшенный склад компании «Атлантик Фрут» в доках Ред-Хук, Бруклин. Раньше там хранили бананы из Центральной Америки, теперь остались только гниющие деревянные ящики и запах плесени.

Выехали мы через черный ход, минуя основные посты охраны. В голове хранил нужные сведения. Детальные финансовые схемы деятельности мафиозных семей. Результат долгой работы. Каждая цифра, каждая транзакция могла стать основанием для обвинения мафиозных боссов в налоговых махинациях.

Дорога до Бруклина заняла сорок минут. Мартинс специально петлял по переулкам, проверяя, нет ли слежки.

На Хикс-стрит остановился у телефонной будки. Я быстро выскочил. Набрал условный номер.

— Алло?

— Мистер Джонсон просит подтвердить встречу, — произнес я кодовую фразу.

— Подтверждено. Все трое на месте, — ответил незнакомый голос и повесил трубку.

Склад номер семь стоял в конце пирса, окруженный ржавыми контейнерами и брошенной техникой. Мартинс припарковал «форд» за грудой старых покрышек. Я вышел из машины и направился к боковому входу. Дверь открылась прежде, чем я успел постучать.

— Мистер Макинтайр? — молодой агент в штатском осмотрел меня с головы до ног. — Следуйте за мной.

Внутри царил полумрак. Единственный источник света, керосиновая лампа на перевернутом ящике посреди помещения. Вокруг стояли три человека в темных пальто.

Первым я узнал полковника Элмера Айри, начальника Разведывательного управления Министерства финансов. Высокий, худощавый, с орлиным носом и пронзительными серыми глазами. Именно его подразделение занималось делом Аль Капоне по налоговым махинациям.

— Мистер Стерлинг, — Айри протянул руку. — Или мне называть вас Макинтайром?

— Давайте обойдемся без формальностей, полковник. Время дорого.

Вторым представился Фрэнсис Честер, заместитель начальника Службы внутренних доходов по Восточному округу. Коренастый ирландец с рыжими усами и веснушками, он производил впечатление добродушного бухгалтера, но я знал, что за этой внешностью скрывался безжалостный охотник за налоговыми преступниками.

— Мистер Стерлинг, ваше досье впечатляет, — сказал Честер, доставая толстую папку. — Три года назад вы появились из ниоткуда и создали финансовую империю. Весьма любопытная траектория.

— Господа, я пришел не обсуждать свою биографию, — отрезал я. — У нас мало времени. Я располагаю информацией, которая позволит вам арестовать всю верхушку организованной преступности Восточного побережья.

Третий участник встречи, главный маршал США по округу Нью-Йорк Теодор Рузвельт-младший, племянник бывшего президента. Невысокий, плотный, с характерными рузвельтовскими усами и решительным подбородком.

— Мы слушаем, мистер Стерлинг, — произнес он, скрестив руки на груди. — Но предупреждаю, если это очередная попытка использовать федеральные службы в личных целях…

— Судите сами, — я достал заранее припасенные документы и положил на ящик рядом с лампой. — Здесь детальная финансовая отчетность пяти семей Нью-Йорка за последние три года. Доходы от контрабанды, рэкета, подпольных казино. Суммы, даты, банковские счета.

Айри взял папку и начал листать при свете лампы. Его брови поползли вверх.

— Господи… Фрэнк Костелло — неуплаченные налоги на сумму четыреста восемьдесят тысяч долларов. Вито Дженовезе — триста двадцать тысяч. Это же…

— Пожизненное заключение для каждого, — закончил Честер. — Если цифры подтвердятся.

— Они подтвердятся, — заверил я. — Более того, у меня есть свидетели, готовые дать показания. Бухгалтеры, курьеры, даже несколько младших боссов, недовольных текущим руководством.

Рузвельт-младший подошел ближе к свету:

— Почему вы принесли это нам? После вчерашних публикаций вы сами под подозрением.

— Именно поэтому. Морган использовал мафию против меня, теперь я использую закон против них. К тому же, — я сделал паузу, — есть кое-что еще. Фрэнк Костелло — предатель. Он продал информацию чикагскому Синдикату, что привело к смерти Лаки Лучиано.

— У вас есть доказательства? — резко спросил Айри.

Я показал на документы в папке. Письменные показания свидетелей.

— Вот запротоколированные показания свидетелей встреч Костелло с Винченцо Мангано, посланником Нитти. Состоялись три дня назад в казино «Красная луна». Плюс показания еще двух свидетелей, о встрече Костелло с Нитти. Незадолго до убийства Лучиано.

Честер присвистнул:

— Если мы арестуем Костелло за налоговые махинации и предъявим ему эти свидетельства…

— Он расколется как орех, — кивнул я. — И сдаст всех остальных, чтобы спасти свою шкуру.

В складе повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием фитиля в лампе и далеким гудком парохода на Ист-Ривер.

— Что вы хотите взамен? — прямо спросил Рузвельт-младший.

— Ничего. Только одно, давайте проведем операцию завтра вечером, сразу после моей пресс-конференции в «Плазе». Пока они будут отвлечены новостями, вы нанесете удар.