Дуне нравилось, что её муж горит делом. и по возможности она подсказывала, что можно сделать, чтобы шагнуть вперёд. Пусть Дуняшка не разбиралась в оружии и видах войск, но для нее не было преград в планировании. Любую мечту князя она могла распланировать по частям и князю оставалось только удивляться, почему он раньше так не сделал.

— Евдокиюшка, нам не хватит жизни, чтобы совершить все те дела, что мы задумали, — с сожалением признался князь.

— Хватит, сокол мой ясный, — улыбнулась она ему в ответ. — Я это точно знаю, но лениться нам не стоит. Погуляем немножко, вернёмся домой и сразу за дела возьмемся!

— Как скажешь, лада моя! Мне нравится менять мир к лучшему, особенно если ты рядом.

Сколько хороших людей встретила Дуня на своем пути — не хватает времени обо всех рассказать. Её верный деревенский помощник Митька вырос и обзавёлся своим хозяйством. Сам он из холопов уходить не пожелал, но его старший сын стал мастером-валяльщиком, а младшие занялись выведением новых сортов растений и организовали питомник.

Даринка уехала вслед за Дуней в Дмитровское княжество и стала её помощницей. Статная тетка Аксинья всю свою жизнь с удовольствием придумывала разные украшения и учила творчеству девочек.

Бусиковая мастерская в Доронино со временем разрослась и расширилась, обеспечивая работой всех желающих. Поместье процветало, получило статус городка, а талисманом оставался Якимка. Он заранее чуял любую опасность, и жители вовремя прятались за стенами боярской крепости.

Лекарка Катерина родила псковскому посаднику трёх детишек, но вышла за него замуж лишь когда Алексей Васильевич передал своему наследнику все дела. У псковской родни и знакомцев Дуни все складывалось хорошо, но ей было интересно узнать, как сложилась жизнь у первого Машиного возлюбленного, Ванечки Пучинкове. Парень вырос и женился по выбору матери. Вроде бы его жизнь удалась, вот только Пестинея Ядвиговна не ужилась с невесткой, и люди болтали, что из-за молодой хозяйки ей вскоре пришлось уйти в монастырь, уж больно грозной оказалась жена сына.

В общем, все жили-поживали, и это самое главное. Это уж потом повзрослевшие внуки-правнуки посчитают и удивятся, что продолжительность жизни на стыке пятнадцатого и шестнадцатого веков заметно увеличилась.

Конечно, начнут разбираться и найдут много положительных факторов, но Евдокия была уверена, что всё дело было в идее. Люди загорелись сделать мир лучше, и эта идея разлетелась, как пожар, объединяя разные народы. И вроде бы непросто всем было, но всколыхнулась энергия огромной силы и ненароком отодвинула старость на десятилетия. Хотите верьте, хотите нет, а Еремей Профыч с ключницей поочередно отпраздновали своё столетие и таких было много…

Кожаное кресло «Гольфстрим G450» чуть заметно вибрирует под спиной. Я смотрю на свое отражение в черном экране планшета. Худощавое лицо, цепкий взгляд серых глаз, едва заметная седина на висках. Типичный представитель высшего менеджмента — такой образ я культивирую намеренно. Люди охотнее доверяют тем, кто выглядит как профессор, а не как хищник.

В этом вся суть моего метода — никогда не выглядеть опасным. Я не угрожаю, не повышаю голос, не использую грубую силу. Зачем? Есть более элегантные способы.

Взять хотя бы историю с заводом в Нижнем Тагиле. Главный инженер, несгибаемый коммунист старой закалки, отказывался подписывать акт о списании оборудования. Два месяца я методично собирал информацию о его семье. Оказалось, у дочери — проблемы с поступлением в медицинский. Один звонок ректору, пара намеков о возможных грантах на исследования. Вопрос решился без единой угрозы.

Три развода за плечами — результат осознанного выбора. Каждый брак был частью комбинации, каждый развод открывал новые возможности. Первая жена познакомила с нужными людьми в министерстве, вторая обеспечила выход на европейских партнеров, третья — дочь влиятельного силовика — помогла решить проблемы с уголовным делом против компании.

Детей нет, и это тоже стратегия. Я слишком хорошо знаю, как используют наследников в нашем бизнесе. Помню, как Крестов сломался, когда его сына задержали в Лондоне с кокаином. А ведь казался таким принципиальным, когда отказывался продавать свой пакет акций.

Кстати, о Крестове. Смотрю на экран планшета — сорок процентов акций Уральского металлургического почти у меня в кармане. Два года подготовки, безупречная комбинация. Сначала — слух о готовящейся проверке его офшоров в Сингапуре. Затем — анонимный донос в налоговую от «обеспокоенного миноритария». Параллельно — тонкая работа с его женой. Достаточно было случайно показать ей фотографии мужа с молодой любовницей в Ницце. И в завершение — предложение о «спасительной» сделке от меня.

Любой человек — это набор слабостей, нужно только уметь их находить. Жадность, страх, тщеславие, похоть — базовые рычаги никто не отменял.

Но есть более тонкие инструменты. Например, комплекс вины у людей из низов, пробившихся наверх. Или желание доказать что-то давно умершему отцу у «золотой молодежи». Я коллекционирую эти слабости, как другие собирают марки или монеты.

В салон заглядывает второй пилот, Игорь. Отличный кадр — после того, как я помог его брату решить проблемы с долгами, его преданность абсолютна. Люди не ценят прямую помощь, но становятся вечными должниками, если «случайно» узнают, что ты втайне спас их близких.

— Господин Северов, у нас странные показания в левом двигателе.

Что-то в его голосе заставляет мои внутренности сжаться. За двадцать лет в бизнесе я научился чувствовать опасность нутром.

Как тогда, в девяносто восьмом, когда интуиция заставила меня улететь из Москвы за день до дефолта. Или в две тысячи восьмом, когда я успел вывести активы за неделю до кризиса.

Смотрю на швейцарские часы — 16:43. До встречи с советом директоров остается час. Последняя формальность перед закрытием сделки.

— Насколько все серьезно? — Мой голос спокоен.

Внешне я всегда спокоен. Помню, как три года назад пришлось сдать своего партнера следователям. Мы вместе начинали бизнес, я крестил его детей. Но он стал слишком опасен. Я улыбался, глядя ему в глаза, пока он рассказывал о планах на будущее, а через час его уже вели в наручниках.

— Температура выше нормы, давление падает. Похоже на разрушение лопатки турбины, но индикация ведет себя… странно.

В кармане пиджака вибрирует смартфон. Зашифрованный канал для особо важных сообщений.

Я использую его редко — только для действительно деликатных переговоров. Как тогда, когда нужно было слить компромат на губернатора через третьи руки.

Медленно читаю текст: «Сделка заблокирована. Все счета заморожены. Соболезную. К.»

Крестов. Ублюдок все-таки переиграл меня. Восхищаюсь помимо воли — комбинация безупречна.

Дождался, пока я выведу все активы в живые деньги. Заманил в ловушку с этой чертовой сделкой. И теперь наносит последний удар.

Самолет вздрагивает сильнее обычного. В салоне мигает свет, загораются аварийные лампы. Даже в этом чувствуется почерк Крестова — никакой грубости, никакой прямой угрозы. Просто «несчастный случай» над водохранилищем. Как изящно — никаких следов, никаких концов. Лед, вода, обломки. Комар носа не подточит.

— Отказ левого двигателя! — доносится голос командира. — Правый работает нестабильно, начинаем снижение.

Внизу темнеет замерзшее Пироговское водохранилище. Впереди огни Москвы, но я уже знаю — не дотянем.

Профессионально сработано. Наверняка подкупили техников. Интересно, сколько он заплатил? Или нашел другие рычаги давления? Надо было тщательнее проверять персонал.

В динамике сухой треск — отказывает электроника. Теперь и резервные системы.

Качественная работа, ничего не скажешь. Вспоминаю, как сам организовывал похожий «несчастный случай» для конкурента в 2019-м. Правда, тогда обошлись автомобильной аварией.