— Банк будет работать. Что бы ни случилось, мы не сдадимся. Слишком многое поставлено на карту, чтобы отступать сейчас.

Ночь обещала быть долгой и тревожной. Времени, чтобы спасти ситуацию, совсем не осталось.

Холодный ветер с Гудзона проникал через щели в заколоченных ставнях, заставляя дрожать пламя свечей в библиотеке. Прошло уже четыре часа после резни на Малберри-стрит, а тело Лаки Лучиано все еще покоилось в морге на Центральной улице. Мейер Лански медленно приходил в себя после покушения, но рана на голове напоминала о том, что чикагские автоматы Thompson стреляют без промаха.

Я сидел за массивным дубовым столом в окружении карт Нью-Йорка, исписанных красными крестиками, местами, где люди Нитти установили наблюдение. Красные линии показывали маршруты патрулей, синие точки обозначали безопасные дома Комиссии. Каша вокруг завалилась серьезная, и территория города превратилась в шахматную доску смерти.

— Патрик, — позвал я О’Мэлли, который чистил автомат Thompson у камина. — Скажи мне честно. Как, по-твоему, чикагцы узнали о местонахождении Лаки и о том, что он частенько любил поужинать в ресторане «Villa Napoli»?

О’Мэлли отложил оружие и потер виски. В его усталых глазах, обведенных большими темными кругами из-за бессонницы, читалась та же тревога, что терзала и меня все это время.

— Босс, я тоже думал об этом. Все его перемещения планировались в строжайшей секретности. Лучиано сообщил о своем местонахождении только четверым членам Комиссии — Лански, Костелло, Дженовезе и Профачи. Плюс его личный адвокат Полакофф.

Я встал и прошелся к окну, выглядывая через узкую щель между досками. На углу Пятой авеню и 67-й стрит стоял черный «кадиллак». Наверняка наблюдатели от чикагцев. Они даже не пытались скрываться, словно хотели показать, что держат под контролем весь район.

— Пять человек знали о встрече, — медленно проговорил я. — Полакофф пропал, возможно, его тоже убили вместе с Лаки. А может быть, он и есть предатель. Мейер в больнице с проломленным черепом. Остаются трое. Костелло, Дженовезе и Профачи.

— А может, прослушка? — предположил О’Мэлли. — Чикагцы могли подслушивать телефонные разговоры.

Я покачал головой:

— Лучиано не доверял телефонам уже много лет. Все важные сообщения передавались только через надежных курьеров или при личных встречах.

Шон Маллоу поднялся с поста у входной двери. Высокий ирландец с шрамом через все лицо, подарком от банды О’Баннона, он выглядел мрачнее обычного.

— Мистер Стерлинг, может быть, чикагцы следили за самим Лучиано? Установили наружное наблюдение, выследили его до места встречи?

— Нет, — ответил я уверенно. — Джейк Гусик кричал «привет от мистера Нитти» и знал точно, где будет Лаки. Это не случайная засада, а спланированная операция с точными данными.

В комнате воцарилась тяжелая тишина. За окном завывал ветер, где-то в доме скрипнула половица, это один из охранников проверял периметр.

Запах оружейного масла смешивался с ароматом кубинских сигар. Последние «Монтекристо» из коллекции, которую я собирал три года.

О’Мэлли первым нарушил молчание:

— Босс, если среди членов Комиссии есть предатель, это означает…

— Это означает, что кто-то решил избавиться от конкурентов чужими руками, — закончил я. — Продать информацию Нитти, позволить ему расправиться с Лучиано и Лански, приструнить всех остальных, а потом остаться единственным боссом Нью-Йорка.

Я вернулся к столу и взял в руки лупу, изучая фотографии с места убийства, которые нам передал детектив Петросино. Тела лежали именно там, где их ожидал Гусик.

У магазинов на углу Малберри и Гранд-стрит. Никто не успел убежать, никто не смог полноценно отстреляться в ответ. Внезапность была полной.

— Нужно проверить всех троих, — решительно сказал я. — Но действовать осторожно. Если подозрения подтвердятся, предатель может попытаться сдать и нас.

О’Мэлли кивнул:

— Какой план, босс?

Я достал из ящика стола записную книжку в кожаном переплете, ту самую, которую использовал уже давно, еще со дней прибытия в это время. Теперь она стала главным инструментом войны.

— Проведем проверку старым способом, — сказал я, открывая книжку на чистой странице. — Дезинформация. Каждому из троих сообщим разную информацию о предстоящей встрече в разных местах. Посмотрим, к какому месту подъедут люди Нитти.

Маллоу одобрительно хмыкнул:

— Хитро. А что, если все трое чисты? Вдруг утечка произошла по другим каналам?

— Тогда мы это тоже выясним, — ответил я, начиная записывать план операции своим шифром. — Но интуиция подсказывает мне, что предатель среди боссов Комиссии. Слишком точная информация, слишком профессиональная засада.

О’Мэлли встал и проверил затвор автомата:

— Когда начинаем?

— Завтра утром. Каждому из троих, Костелло, Дженовезе и Профачи, передадим информацию о том, что я планирую провести экстренное совещание уцелевших боссов. Костелло скажем, что встреча в ресторане «Умберто» в Литл-Итали. Дженовезе — что в складских помещениях на Саут-стрит. Профачи — что в частном клубе «Палермо» в Бруклине.

Я закрыл записную книжку и спрятал ее в потайной сейф, за картиной в стене. План рискованный, но другого способа выявить крысу у нас нет.

— А если чикагцы нападут сразу на все три места? — спросил Маллоу.

— У Нитти в Нью-Йорке не больше тридцати — сорока головорезов, — ответил я. — Он не может одновременно организовать засады в трех местах. Придется выбирать. И его выбор покажет нам, кто именно сливает информацию.

За окном завыли сирены полицейской машины. Наверное, где-то в городе произошла очередная стычка между враждующими группировками.

Нью-Йорк погружался в хаос, и только от нас зависело, удастся ли восстановить порядок или криминальная столица Америки станет вотчиной чикагских бандитов.

— Патрик, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Завтра мы узнаем, кто предал Лаки Лучиано. А к вечеру этот человек либо будет мертв, либо объяснится перед всей Комиссией.

О’Мэлли кивнул с суровой решимостью ирландского бойца, готового идти в последний бой:

— Будет исполнено, босс. Крыса получит по заслугам.

О’Мэлли выехал из особняка на Пятой авеню в половине седьмого утра, когда над Манхэттеном еще висела предрассветная дымка. Черный «форд» Model A без опознавательных знаков, один из трех автомобилей, которые Стерлинг держал для конспиративных поездок. Патрик проверил «кольт».38 в кобуре под мышкой и тронулся в путь.

Первым делом он направился в Гринвич-Виллидж, к дому Фрэнка Костелло на Салливан-стрит. Элегантный четырехэтажный особняк из красного кирпича выделялся среди соседних зданий отполированными медными дверными ручками и ухоженным палисадником. Два охранника в серых пальто прогуливались вдоль тротуара, пристально изучая каждого прохожего.

О’Мэлли припарковался в двух кварталах от дома и пешком дошел до небольшого кафе «Мама Лючия» на углу Салливан и Томпсон-стрит. За мраморной стойкой стоял Карло Бертолуччи, племянник Костелло и его доверенный курьер. Невысокий сицилиец с умными темными глазами и аккуратными усиками протирал эспрессо-машину блестящей тряпкой.

— Карло, — тихо позвал О’Мэлли, подходя к стойке. — У меня послание для твоего дядюшки от мистера Стерлинга.

Бертолуччи кивнул, не прекращая работу:

— Слушаю.

— Экстренное совещание уцелевших членов Комиссии сегодня в восемь вечера. Место — задний зал ресторана «Умберто» на Хестер-стрит. Мистер Стерлинг просит дона Франческо прибыть без лишних людей, чтобы не привлекать внимание чикагцев.

Карло понимающе моргнул:

— Передам дяде немедленно. Что-нибудь еще?

— Скажи ему, что это касается планов реванша за Лаки. Очень важно.

О’Мэлли выпил крепкий эспрессо, оставил на стойке четвертак и вышел на улицу. Первая часть задания выполнена. Теперь в Ист-Харлем, к Вито Дженовезе.