— Превосходно! Именно об этом я и хочу поговорить, — в голосе Рузвельта прозвучало воодушевление. — Уильям, через два года пройдут президентские выборы. Ваша программа живое доказательство того, что новые экономические подходы прекрасно работают.

Я понимал, к чему он ведет разговор:

— Губернатор, я готов полностью поддержать включение микрокредитования в вашу экономическую программу.

— Замечательно! — воскликнул Рузвельт. — Представляете, кандидат в президенты, который не просто обещает помощь малому бизнесу, а указывает на реально работающую систему. «Смотрите, — скажу я избирателям, — вот банк, который уже помог тысячам американских семей создать собственное дело! И он поддерживает нашу политику»

— Идея блестящая, — согласился я. — Мы можем подготовить детальную статистику результатов, истории успеха конкретных предпринимателей.

— Именно! А что касается масштабирования, готовы ли вы разработать федеральную версию программы?

— Разумеется, губернатор. У меня уже есть наработки по адаптации системы для различных регионов страны. Учтены особенности сельского хозяйства, промышленности, этнических сообществ.

— Уильям, вы как всегда на шаг впереди, — рассмеялся Рузвельт. — Именно поэтому ценю нашу совместную работу. Сколько времени потребуется на подготовку концепции национальной программы?

— При поддержке моей команды, около двух месяцев для детального плана. Включая механизмы финансирования, критерии отбора заемщиков, систему контроля рисков.

— Отлично. А как насчет пилотных проектов в ключевых избирательных округах? Огайо, Пенсильвания, возможно, Иллинойс?

Я быстро просчитал возможности:

— Вполне реально. Начнем с трех-четырех городов, отработаем модель, затем тиражируем опыт. К началу активной избирательной кампании у нас будет солидная база данных и впечатляющие цифры.

— Превосходно! Уильям, еще раз убеждаюсь, что наше сотрудничество приносит плоды, — голос Рузвельта стал доверительным. — Времена действительно меняются. Америке нужны не только новые политические идеи, но и проверенные экономические решения.

— Полностью согласен, губернатор. Готов внести свой вклад в создание более справедливой экономической системы.

— Тогда до связи через неделю. Жду ваших предложений по федеральной программе.

После завершения разговора я налил себе виски и удовлетворенно откинулся в кресле. Сотрудничество с будущим президентом открывало невиданные перспективы для развития банковского бизнеса. Лишь бы только это сотрудничество не провалилось.

— Хорошие новости, босс? — спросил О’Мэлли.

— Лучше, чем ожидал, Патрик. Наша программа микрокредитования может стать частью президентской экономической политики. Завтра начинаем новую фазу. Если программа микрокредитования распространится на все крупные города Восточного побережья, мы получим армию лояльных клиентов и политическое влияние. Представляете масштабы возможного влияния?

— Впечатляет, — кивнул О’Мэлли. — Значит, завтра готовимся к большой экспансии?

— К очень большой, — улыбнулся я. — Возможно, мы стоим на пороге создания новой финансовой системы для всей Америки.

Однако нельзя так торопиться. Утром я узнал, что не все финансовые новости бывают такими благоприятными.

Ничто так не портит настроение успешного банкира, как вид собственных акций, летящих в пропасть со скоростью камня, брошенного с Бруклинского моста.

Утро началось превосходно. На экстренном совещании по микрокредитованию мы обсуждали головокружительные цифры. Очереди из желающих получить займы растянулись на два квартала, словно за билетами на бейсбольный матч между «Янки» и «Ред Сокс». Томас Эллиотт сиял от счастья, рапортуя о четырехстах двенадцати тысячах долларов одобренных кредитов. Казалось, фортуна решила подарить мне безоблачный день.

Как же я ошибался.

В половине одиннадцатого утра я стоял на галерее Нью-Йоркской фондовой биржи, наблюдая привычную суету торгового зала. Брокеры размахивали руками, словно дирижеры невидимого оркестра, телефоны трезвонили с настойчивостью будильника в понедельник утром, а тикерная лента исправно выплевывала котировки со скоростью пулемета времен Великой войны.

— Уильям, — подошел ко мне Бейкер, держа в руке свежую сводку, — Cleveland Steel открылась по сорок семь долларов за акцию. Неплохо для начала дня.

Я кивнул, проверяя карманные часы. Сталелитейная компания из Огайо входила в число моих надежных клиентов. Стабильная прибыль, разумное руководство, никаких неприятных сюрпризов. Идеальное вложение для консервативных инвесторов, которые предпочитают спать спокойно, а не считать барыши до рассвета.

— А что с железнодорожной компанией и стройфирмой из Детройта?

— Ohio Railway держится на пятидесяти двух, Detroit Construction на тридцати одном. Все в пределах нормы, босс.

Нормы… Забавное слово в мире, где нормой может стать катастрофа за считанные минуты.

Первый тревожный звонок прозвенел в десять пятнадцать утра, когда один из клерков закричал что-то нечленораздельное, размахивая телеграммой. В торговом зале такие выкрики случаются ежедневно, то ли кто-то выиграл состояние, то ли лишился последних штанов. Но что-то в тоне этого крика заставило меня насторожиться.

— Cleveland Steel падает! — донеслось с торгового пола. — Восемь пунктов за пять минут!

Я ощутил, как по спине пробежал холодок. Восемь пунктов за пять минут, это не рыночная коррекция, это обвал. Но откуда? Никаких плохих новостей о компании не поступало, производство шло по плану, заказы выполнялись исправно.

— О’Мэлли, — сказал я, не отрывая взгляда от хаоса внизу, — выясни, кто продает. И быстро.

Мой помощник исчез в толпе, а я продолжал наблюдать за падением. Тридцать девять долларов… Тридцать шесть… Тридцать три… Акции Cleveland Steel летели вниз, словно подстреленная утка.

Через десять минут Бейкер вернулся с мрачным лицом:

— Уильям, это спланированная атака. Массивные ордера на продажу поступают одновременно из «Престон Бразерс», «Уайтман Ко» и «Атлантик Инвестментс». Объемы колоссальные, больше, чем торгуется обычно за неделю.

— А что с нашими другими клиентами?

— Плохие новости. Ohio Railway рушится, минус двенадцать пунктов. Detroit Construction потеряла четверть стоимости за полчаса.

Я сжал челюсти от злости. Кто-то решил поиграть в войну, выбрав мишенями именно моих клиентов. Слишком точно, чтобы быть случайностью. Слишком синхронно, чтобы быть рыночной паникой.

— Телефон, — коротко приказал я.

Секретарша биржи проводила меня в служебную комнату, где стоял аппарат прямой связи. Я набрал номер Cleveland Steel и потребовал соединить с президентом компании.

— Мистер Андерсон? Стерлинг беспокоит. Что, черт возьми, происходит с вашими акциями?

— Мистер Стерлинг! — голос Уолтера Андерсона звучал растерянно. — Понятия не имею! У нас все прекрасно, мы выполнили месячный план на сто три процента, получили новый контракт на поставку рельсов для Pennsylvania Railroad. Никаких проблем!

— А слухи? Может, кто-то распускает неприятные сплетни?

— Ничего подобного. Журналисты звонят каждые полчаса, спрашивают о причинах падения. Я им отвечаю то же, что и вам, все идет замечательно.

Повесив трубку, я вернулся на галерею. Картина была еще более удручающей. Cleveland Steel упала до двадцати восьми долларов, почти наполовину за час торгов. Ohio Railway потеряла треть стоимости. Detroit Construction превратилась в руины.

— О’Мэлли, — сказал я, наблюдая за мельтешением внизу, — узнай все об этих трех брокерских домах. Когда зарегистрированы, кто владельцы, откуда деньги. И проверь, торговали ли они раньше акциями наших клиентов.

— Уже работаю над этим, босс. Первые результаты через час.

Я оперся о перила галереи, размышляя о ситуации. Координированная атака на несколько компаний одновременно требует серьезной подготовки и немалых средств. Кто-то потратил месяцы на планирование и миллионы долларов на исполнение. Но зачем?