Мои клиенты не были гигантами индустрии. Cleveland Steel — средняя компания, Ohio Railway — региональная дорога, Detroit Construction — местная фирма. Ни стратегического значения, ни огромных прибылей. Единственное, что их объединяло, они все пользовались услугами холдинга Sterling Financial.

Значит, цель это я.

К концу торгового дня потери составили умопомрачительную сумму. Cleveland Steel закрылась на отметке двадцать два доллара, минус двадцать пять долларов за день. Ohio Railway потеряла восемнадцать пунктов. Detroit Construction рухнула на сорок процентов.

Общие потери клиентов превысили триста сорок тысяч долларов.

— Мистер Стерлинг, — подошел ко мне взволнованный молодой клерк, — вас просят к телефону. Мистер Милтон из Ohio Railway. Говорит, дело срочное.

Я снял трубку, готовясь к неприятному разговору.

— Стерлинг слушает.

— Мистер Стерлинг! — голос Чарльза Милтона дрожал от возмущения. — Что происходит с моими вложениями? Я потерял сегодня двести тысяч долларов! Жена грозится подать на развод, если я не верну деньги немедленно!

— Мистер Милтон, успокойтесь. Это временные трудности. Компания фундаментально здорова…

— Временные трудности? — заорал он в трубку. — Я вложил в эту железную дорогу сбережения всей жизни! А теперь мне говорят, что акции стоят меньше оберточной бумаги!

— Давайте встретимся завтра утром в моем офисе. Обсудим варианты…

— Ничего мы не будем обсуждать! Продавайте все и возвращайте наличными. И больше никогда не звоните!

Гудки в трубке прозвучали как похоронный звон. Что же, отлично. Обычно такие нервные клиенты бывают самыми проблемными. Хорошо, что я с ним расстался.

Следующий звонок от Джеймса Коннолли, владельца Detroit Construction. Тот оказался более сдержанным, но не менее решительным:

— Мистер Стерлинг, я понимаю, что рынок дело рискованное. Но сегодняшнее падение выглядит подозрительно. Не думаете ли вы, что кто-то специально атакует наши позиции?

Наконец-то здравый вопрос от здравого человека.

— Мистер Коннолли, именно так я и думаю. И намерен выяснить, кто стоит за этой атакой.

— Хорошо. Но учтите, если завтра ситуация не стабилизируется, мне придется пересмотреть наше сотрудничество. Понимаете, семейный бизнес…

— Понимаю. Дайте мне сорок восемь часов.

Когда биржа закрылась, я спустился в торговый зал. Брокеры расходились по домам, обсуждая события дня приглушенными голосами. В воздухе висело напряжение, все понимали, что сегодняшний обвал был чем-то большим, чем обычная рыночная коррекция.

— О’Мэлли, — окликнул я помощника, — какие новости о загадочных брокерских домах?

— Интересные детали, босс. Все три фирмы зарегистрированы в последние три недели. Адреса — почтовые ящики в Манхэттене. Учредители подставные лица с фальшивыми документами. Капитализация каждой ровно один миллион долларов.

— Откуда деньги?

— Вот тут начинается интрига. Средства поступили через Chase National Bank с пометкой «международный перевод». Источник некий траст из штата Делавер.

— Имя траста?

— «American Industrial Development Trust». Зарегистрирован месяц назад. Бенефициары скрыты.

Я усмехнулся. Кто бы ни организовал эту атаку, он проявил изрядную изобретательность. Трастовые схемы, подставные фирмы, фиктивные брокерские дома, настоящее произведение финансового искусства.

Жаль только, что мишенью этого шедевра стал я.

— Что еще?

— Все три фирмы торговали исключительно акциями наших клиентов. Никаких других операций. Сегодня они продали весь объем и закрылись.

— Значит, завтра атаки не будет?

— Не знаю, босс. Может, они готовят вторую волну.

Выходя с биржи, я размышлял о произошедшем. Кто-то потратил три миллиона долларов на то, чтобы нанести мне ущерб в триста сорок тысяч. Экономически это выглядело безумием, но с точки зрения психологического воздействия — блестящий ход.

Два клиента уже готовы разорвать отношения. Еще несколько таких дней, и мой холдинг лишится половины клиентской базы.

Интересно, кому это выгодно?

Садясь в автомобиль, я поймал себя на мысли, что даже восхищаюсь искусностью атаки. Кто бы это не сделал, он знает свое дело. Осталось выяснить, кто именно решил поиграть со мной в войну.

И показать им, что Уильям Стерлинг умеет отвечать ударом на удар.

Есть особое удовольствие в том, чтобы обвинить в своих бедах подходящего негодяя. К сожалению, иногда этот негодяй оказывается невиновным, и приходится искать нового.

Вечером того же дня я сидел в своем кабинете, изучая список потенциальных врагов. Занятие, надо сказать, увлекательное. За годы работы на Уолл-стрит я успел нажить достаточно недоброжелателей, чтобы составить небольшую энциклопедию.

Но сегодняшняя атака требовала не просто неприязни, а серьезных ресурсов и незаурядного ума. Список подозреваемых заметно сократился.

На первом месте, естественно, стоял Джонатан Рид Морган. Наша недавняя встреча в Бостоне завершилась предложением о партнерстве, которое прозвучало скорее как завуалированная угроза. «У меня значительные преимущества в этой игре», его слова до сих пор звучали в ушах.

Морган обладал всем необходимым для такой операции: деньгами, связями, мотивом и полным отсутствием сентиментальности. Классический подозреваемый.

— О’Мэлли, — сказал я, откладывая документы, — мне нужна прямая защищенная линия с Морганом. И побыстрее.

— Вызов может занять время, босс. Очередь на линии.

— Тогда скажи телефонистке, что это касается миллионов долларов. Обычно помогает.

Пока О’Мэлли договаривался со связистами, я обдумывал предстоящий разговор. Обвинить Моргана напрямую было бы глупо, если он виновен, то просто будет все отрицать. Если невиновен, то обидится и станет реальным врагом. Нужен более тонкий подход.

К счастью, в искусстве дипломатических обвинений у меня имелся некоторый опыт.

Звонок удалось пробить через двадцать минут. Линии в 1931 году работали с капризами примадонны, то отлично слышно, то звук пропадает, словно кто-то дергает провода где-то в саваннах.

— Мистер Морган? — услышал я знакомый голос сквозь треск помех. — Стерлинг беспокоит из Нью-Йорка.

— О, мистер Стерлинг! — Морган казался искренне удивленным. — Неожиданность. Что-то случилось?

— Вы могли бы так сказать. Сегодня кто-то атаковал акции моих клиентов. Очень профессионально, очень дорого, очень болезненно.

— Понимаю. И вы решили, что это дело моих рук?

Прямота его вопроса застала меня врасплох. Обычно в таких разговорах танцуют вокруг темы минут двадцать, прежде чем перейти к сути.

— Такая мысль приходила мне в голову, — ответил я осторожно. — Помните наш последний разговор о преимуществах?

— Мистер Стерлинг, — голос Моргана зазвенел металлом сквозь помехи, — если бы я решил вас атаковать, поверьте, вы бы об этом узнали. Я не из тех, кто прячется за подставными фирмами и фиктивными трастами.

— Откуда вы знаете про подставные фирмы?

— Потому что за последние два часа мне звонили три европейских банкира с вопросами о странных движениях американских акций. Все описывали одну и ту же картину, одновременные продажи через неизвестные компании.

В голосе Моргана слышалось искреннее недоумение. Либо он был выдающимся актером, либо действительно не имел отношения к атаке.

— Тогда у нас общая проблема, — сказал я. — Кто-то играет на нашем поле, используя наши правила.

— Именно так. И это меня беспокоит больше, чем могло бы беспокоить вас.

— Почему?

— Потому что, мистер Стерлинг, у меня гораздо больше акций, чем у ваших клиентов. Если кто-то решил раскачивать американский рынок, моя империя пострадает первой.

Логика была безупречной. Морган действительно мог оказаться союзником, а не противником в этой ситуации.

— Есть идеи, кто это может быть?

— Несколько. Новые игроки появляются каждый год, амбициозные, агрессивные, не понимающие правил игры. Кто-то из чикагских кланов, возможно. Или западные нефтяники, решившие захватить восточные финансы.