Мы поднялись на второй этаж в мой кабинет. Дубовый стол завален документами, отчетами и корреспонденцией.

На стенах висели те же карты мира и портреты американских президентов, что и раньше, но атмосфера изменилась. Теперь это не просто рабочее место банкира, а штаб-квартира человека, выигравшего войну с самой могущественной преступной организацией страны.

— Доложи обстановку, — попросил я, располагаясь за столом.

Джонсон открыл кожаную папку с отчетами:

— Активы банка составляют восемьдесят семь миллионов долларов. За время вашего отсутствия мы потеряли только троих клиентов, и то по личным причинам, не связанным с ситуацией. Депозиты выросли на два с половиной миллиона, многие предприниматели предпочли перевести деньги к нам из банков, которые, как они считали, могли быть связаны с организованной преступностью.

Это отличные новости. В условиях экономической нестабильности сохранить клиентскую базу было достижением, а увеличить — настоящим триумфом.

— А международные операции? — спросил я.

— Швейцарские партнеры выполнили все инструкции, — ответил Джонсон. — Четыре миллиона долларов переведены через Credit Suisse и Union Bank of Switzerland в соответствии с твоими указаниями. Британские инвестиции в Barclays Bank принесли прибыль триста тысяч долларов. Канадские операции идут по плану.

О’Мэлли устроился в кресле у окна, положив больную ногу на низкую скамеечку:

— Босс, пока ты встречался с нужными людьми, я получил информацию от наших людей в полиции. Федеральные агенты арестовали последних сторонников Марранцано в Бостоне и Филадельфии. Сицилийская группировка полностью разгромлена.

Телефон на столе зазвонил. Я поднял трубку:

— «Merchants Farmers Bank», Уильям Стерлинг слушает.

— Мистер Стерлинг, это Альберт Уигген из Chase National Bank. Поздравляю с успешным завершением сложного периода. Я хотел бы обсудить возможности расширения нашего партнерства.

Уигген один из самых влиятельных банкиров страны. Его звонок означал, что финансовая элита готова принять меня как равного. Несмотря на инцидент с мафией.

— Мистер Уигген, — ответил я, — благодарю за поздравления. Буду рад обсудить взаимовыгодное сотрудничество. Когда вам удобно встретиться?

— Завтра в два дня в моем офисе? У меня есть предложение о создании совместного инвестиционного фонда.

— Прекрасно, — согласился я. — До свидания.

Повесив трубку, я обратился к Джонсону:

— Эллиотт, нужно подготовить презентацию наших международных операций для Chase. Они заинтересованы в партнерстве.

— Обязательно подготовлю, сэр, — кивнул он. — После вашей победы над Continental Trust интерес к нашему банку вырос в разы. Кстати, сэр, есть одна странная деталь.

— Какая?

— Уигген упоминал в разговоре с моим знакомым из Chase некоего Джонатана Моргана. Молодой финансист, появился недавно, но уже наделал много шума. Говорят, он тоже проявляет интерес к международным операциям и демонстрирует необычную прозорливость в экономических вопросах. Прямо как вы.

О’Мэлли заинтересованно поднял голову:

— Морган? Из банкирской династии?

— Вот в том-то и дело, — нахмурился Джонсон. — Мой приятель из Chase проверял. В семье Морганов о таком родственнике ничего не знают. Но этот человек демонстрирует поразительное понимание рынков. На прошлой неделе точно предсказал банкротство трех небольших банков в Огайо. За день до официального объявления.

Холодок пробежал у меня между лопаток. Человек, который точно предсказывает банкротства? В 1931 году такая прозорливость выглядела более чем подозрительно.

— А что еще известно об этом Моргане? — спросил я, стараясь сохранить равнодушный тон.

— Немного, — пожал плечами Джонсон. — Появился в финансовых кругах этой весной. Утверждает, что получил образование в Гарварде, но в архивах университета его имени нет. Работает через сеть подставных компаний, очень закрыто. Но деньги у него определенно есть, большие деньги.

Джонсон помолчал, затем добавил с некоторым беспокойством:

— И еще одна деталь, Уильям. Уигген сказал, что этот Морган специально интересовался нашим банком. Задавал вопросы о наших международных планах, спрашивал о тебе лично. Когда Уигген упомянул о возможном партнерстве с нами, Морган только холодно улыбнулся и сказал: «Мистер Стерлинг — интересный противник. Посмотрим, хватит ли у него решимости играть в большой лиге».

— Противник? — переспросил О’Мэлли, его рука инстинктивно потянулась к кобуре. — Звучит как угроза.

— Интересно, — пробормотал я, но внутри все напряглось. — Очень интересно. Похоже, у нас появился конкурент, который считает нас достойными внимания.

В это время секретарша мисс Томпсон постучала в дверь и вошла с телеграммой:

— Мистер Стерлинг, срочное сообщение из Европы.

Так, какие опять вести из старушки Европы? Плохие или хорошие?

Я взял из рук секретарши желтый лист и развернул. Телеграмма была от сэра Томаса Бенгбоу из Barclays Bank:

«ДОРОГОЙ УИЛЬЯМ ТОЧКА БРИТАНСКИЕ ПАРТНЕРЫ ГОТОВЫ ИНВЕСТИРОВАТЬ ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ ФУНТОВ В АМЕРИКАНСКИЕ ПРОЕКТЫ ТОЧКА ПРЕДЛАГАЕМ СОЗДАТЬ ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКИЙ ФИНАНСОВЫЙ КОНСОРЦИУМ ТОЧКА ЖДУ ОТВЕТА ТОЧКА ТОМАС»

Пять миллионов фунтов стерлингов, это более шестнадцати миллионов долларов. Такой капитал позволит профинансировать железнодорожные проекты, промышленные предприятия, даже участвовать в правительственных займах.

— Джентльмены, — сказал я, откладывая телеграмму, — думаю, пришло время серьезно заняться международной экспансией. «Merchants Farmers Bank» может стать первым американским банком с по-настоящему глобальной сетью филиалов.

О’Мэлли с интересом поднял голову:

— Ты имеешь в виду открытие отделений в Европе?

— Не только в Европе, — объяснил я, подходя к карте мира на стене. — Лондон, Париж, Цюрих это только начало. Южная Америка переживает экономический подъем. Аргентина, Бразилия, Чили нуждаются в финансировании инфраструктурных проектов. Канада развивает добычу полезных ископаемых. А на Дальнем Востоке Япония становится промышленной державой.

Джонсон внимательно изучал карту:

— Но это потребует огромных инвестиций. Только на открытие отделения в Лондоне нужно не меньше миллиона долларов.

— У нас есть ресурсы, — уверенно ответил я. — Восемьдесят семь миллионов собственных активов плюс партнерство с крупнейшими банками мира. А главное, у нас есть репутация банка, который выстоял в самых сложных условиях.

Зазвонил еще один телефон. О’Мэлли поднял трубку:

— «Merchants Farmers Bank»… Да, мистер Стерлинг на месте… Одну минуту.

Он прикрыл трубку рукой:

— Босс, звонит представитель Ford Motor Company. Говорит, что у них предложение о кредитовании расширения производства.

Ford Motor Company одна из крупнейших промышленных корпораций Америки. Их заинтересованность в сотрудничестве открывала доступ к финансированию автомобильной промышленности.

— Переключи на меня, — сказал я.

— Мистер Стерлинг, это Чарльз Соренсен, вице-президент Ford Motor Company по производству. Мистер Форд поручил мне связаться с вами по поводу финансирования нового завода в Детройте.

Генри Форд редко обращался к внешним источникам финансирования, предпочитая собственные ресурсы. Если он решил сотрудничать с нами, значит, масштаб проекта действительно огромен.

— Мистер Соренсен, — ответил я, — буду рад обсудить возможности сотрудничества. О каких суммах идет речь?

— Пятнадцать миллионов долларов на строительство и оборудование завода плюс оборотный капитал. Производительность две тысячи автомобилей в неделю. Это будет крупнейший завод Ford на Среднем Западе.

Пятнадцать миллионов долларов серьезная сумма даже для нашего банка. Но участие в финансировании такого проекта укрепило бы позиции «Merchants Farmers Bank» в промышленном секторе.