— Боярышня, за тобой не угнаться, — весело воскликнул он. — Давно хотел спросить у тебя, да не получалось. Вокруг всё кто-нибудь находился.

— И что же тебе интересно у меня спросить?

— Записку о хождении Афанасия Никитина в страну Чудес ты подавала царю?

Кровь от лица Евдокии отхлынула. Она вспомнила, как чудом избежала смерти при похищении, а поводом были записки. Дуня отступила и даже поднялась на пару ступенек.

— Откуда ты знаешь? — взволнованно спросила она, продолжая пятиться задом и нащупывая ногой следующую ступеньку.

— Значит, ты, — сделал вывод дон и широко улыбнулся, подходя к ней и перекрывая собой выход.

Дуня кинула в него свечу, подхватила подол и развернулась, намереваясь наощупь бежать вверх по лестнице, но попала прямо в руки того, кто спускался, а подскочивший Игнасий закрыл ей рот ладонью.

— Экая ты прыткая! Уж побегал я за тобой, но всё к лучшему, — довольно шепнул он ей в ухо, отнимая ладонь от её рта. Но крикнуть она не успела, вместо ладони ей запихнули в рот платок. А она, как идиотка порадовалась, что не грязный носок, и эдакая несуразица в собственной голове в столь страшный момент насмешила её.

— Князь Юрие!

Юрий Васильевич услышал, что его зовут, остановился и сразу же пожалел об этом. К нему спешила княжна Катарина.

— Князь, я знаю, господарь прислушивается к тебе, — проворковала она, не давая ему по-быстрому откланяться.

Юрий выжидающе смотрел на девушку, демонстрируя равнодушие. Это было невежливо, но он спешил вернуться в общий зал, надеясь застать Евдокию и проводить её до покоев. Из-за Стефана он не успел предупредить боярышню, чтобы она дождалась его.

— А я тут сижу, тоскую, — Катарина вплотную приблизилась к нему, трогательно смотря снизу вверх. Из-за высокого роста князя она казалась себе маленькой, беззащитной и это вдохновляло её отыграть жертвенную роль. Но он сделал шаг назад и предостерегающе сухо бросил: — Княжна!

Кровь Катарины вскипела, но она не позволила себе сорваться на злость, лишь сменила тактику:

— Думаешь, я по своей воле тут нахожусь? — девушка вновь подошла вплотную. — Думаешь, мне по нраву навязываться в невесты?

Юрий попытался отстраниться, но Катарина схватила его за рукав и заглянула в глаза:

— Была бы моя воля — упорхнула бы домой!

Князь дернул рукой, освобождаясь от девичьей хватки и попытался обойти ее. Но Катарина раскинула руки, не давая прохода и он отступил, желая хотя бы соблюсти приличное расстояние между ними.

— Юрие, ты не бойся, я не попрошу у тебя ничего непосильного, — насмешливо произнесла она, — но не мог бы ты сказать господарю, что я скучаю по батюшке и хочу домой.

Юрий Васильевич непонимающе смотрел на нее, а потом устыдился своего поведения. Он уж чего только про нее не надумал, а она оказывается нуждается в помощи.

— Почему сама не скажешь? — настороженно спросил он её.

Катарина опустила глаза, засмущалась, начала теребить кружевной платочек, а потом подняла на князя полные слёз глаза:

— Мария, его жена, ужасно ревнива и оговорила меня перед господарем.

Увидев, что князь хочет возразить ей, торопливо добавила:

— Я не сержусь на нее за лжу. У неё слабое здоровье и малые чада забирают у ней все силы. Ей сейчас сложно, и в каждой красивой девушке она видит угрозу. А я… Я не хочу её волновать лишний раз.

Подозрение к князю вернулось, и он пристально посмотрел на Катарину. Здесь ни для кого не было секретом, что юная княжна враждует с женой Стефана. И можно было бы усомниться в том, кто из них разжёг распрю, если бы Катарина не пыталась в первый же день влюбить в себя царевича, а потом не взялась бы за самого Юрия.

Князю хотелось напомнить ей об этом, но вспомнились слова Дуни о значимости паузы в мутных переговорах. Она говорила, что если не знаешь, что сказать, то лучше многозначительно помолчать, дожидаясь реакции собеседника. Евдокиюшка даже изобразила глубокомысленный вид и молчала, показывая, что готова слушать. Это было очень забавно, потому что молчать ей пришлось долго. Ему нравилось смотреть на неё и молчание нисколько не тяготило его.

Но мысль о паузе ему понравилась, и он холодно смотрел на Катарину, не отвечая ей. Та промокнула глаза, вздохнула и вновь поднесла платочек к глазам. Похлопала ресницами, поправила платье и вновь вздохнула. Князь не порывался больше уйти, он смотрел и ждать.

— Так ты поможешь мне? — не выдержала она.

Князь с удовлетворением отметил, что нрав Катарины взял своё, и ее лицо теперь отображало исключительно нетерпение с раздражением. Но он не ожидал, что княжна попытается обвить его шею руками и… наверное поцеловать, а не укусить или задушить. Юрий отшатнулся и вытянул руку вперед, не давая княжне приблизиться.

— Не отказывайся от меня, княже, — сделала вторую попытку она. — Я ничего от тебя не требую. Подари мне ночь. Я видела, как надо любить и постараюсь, — уговаривала она, злобно пыхтя и наступая. — Али ты не муж? — попыталась поддеть его, не сумев подойти. — Хочешь, платье скину прямо здесь? Бери меня и люби! — потребовала Катарина, но между ней и князем встал Вихря.

— Давай я тебя пощупаю за мягкие места, — воодушевленно предложил он и протянул руки.

— Пшёл вон! — зашипела она. — А ты… — она с ненавистью посмотрела на князя, — ты пожалеешь! Думаешь, твоя Евдокия ждёт тебя? Как же! К ней Влад посватался и быть ей безземельной господарыней! А ты всю жизнь бобылём будешь, потому как немощен по-мужески.

Выкрикнув, она побежала, оставив усмехающихся мужей.

— Княже, я там спровадил двух боярчат, что караулили неподалеку. Думал, что они готовят подлый удар, но хилы больно.

— А они не ножом ударить хотели, а словом… точнее свидетельством моего грехопадения.

— Хм, да. Крепко эта княжна вцепилась в тебя!

— Я отобьюсь, а ты за ней и царевичем приглядывай. Нельзя, чтобы она сорвала сватовство.

— Глаз не спускаю.

— Я в зал, может, Евдокия Вячеславна ещё не ушла, так провожу её. Её служилого сегодня за столом не приметил, а спросить куда он делся никак не мог.

— Княже, а зачем Стефан тебя на разговор позвал? Чего нам ждать?

На лице Юрия Васильевича отобразилась тревога и Вихря подобрался.

— Стефану пришли вести, что османы идут к нему.

— Это что же, они воевать тут будут? — воин разгладил пальцами бороду, оценивая новости. — А мы? — спросил он.

— А нам нельзя, — дал ответ князь. — Ладно, пойду я… тревожно что-то.

У Юрия из головы не шли слова Катарины о сватовстве Дракулы. Он не верил ей, но вдруг валах преследует Евдокию?

Вихря поскрёб подбородок, лохматя разглаженную бороду. Он бы сошёлся с турком, размялся. Вот только князь никогда не тревожится понапрасну, а тут он сам не свой. Рука Вихри замерла, когда он увидел, что князь ускорил шаг и чуть ли не побежал, наплевав на приличия.

— Не бойся, я не собираюсь убивать тебя, — прошептал ей на ухо Игнасий. — Мы давно наблюдаем за тобой, но професс* (чин) недооценил тебя и поплатился за это.

— М-м-м-м, — промычала Евдокия, пытаясь показать, что ей трудно дышать.

— Потерпи! У нас будет время поговорить с тобой обо всём, и я верю, что ты выберешь правильную сторону.

— М-м-м, — вновь промычала боярышня, показывая своё негодование.

— О, я слышу категоричность, но поспешу развеять её, пока мы поднимаемся. Ты ведь уже догадалась, кто я? И ты понимаешь, что я не один. Не знаю, откуда в глуши появился такой алмаз, как ты, но я рад, что нашёл тебя.

— М-м-м, — застонала девушка, когда несший её слуга неосторожно развернул её на повороте и она ударилась плечом о стену.

— Не порань её, остолоп! — бросил по латыни Игнасио, заставив Евдокию замереть. Она никак не ожидала, что простоватый на вид слуга поймёт латынь, но дон ради него перешёл на неё.

Игнасио без задержки вновь перешел на родной язык для боярышни: