Лоренс отложил бумаги и серьезно посмотрел на меня:

— Мистер Стерлинг, все эти нововведения потребуют значительных инвестиций. Роликовые транспортеры, измерительные приборы, новая мебель, дополнительное освещение…

— Первоначальные затраты составят около восьми тысяч долларов, — ответил я, приводя цифру, которую рассчитал заранее. — Но окупаемость наступит через четыре месяца за счет роста производительности и снижения брака.

О’Салливан задумчиво изучал схемы:

— А рабочие? Как они отреагируют на такие кардинальные изменения? Люди привыкли к традиционным методам.

— Патрик, начнем с подробного объяснения всех преимуществ, — сказал я. — Покажем, как новые методы сделают их работу легче и безопаснее. Плюс за участие во внедрении нововведений установим дополнительные премии.

Миссис Маккартни кивнула:

— Рабочие доверяют вам, мистер Стерлинг. После всех улучшений последних месяцев они понимают, что ваши идеи идут им на пользу.

— Именно на это я рассчитываю, — ответил я. — Но внедрение будет постепенным. Сначала опробуем новые методы на одной производственной линии, отработаем все детали, а потом распространим на весь цех.

Райли поднял руку:

— Мистер Стерлинг, а можно начать с изготовления роликовых транспортеров? У меня есть идеи, как сделать их из доступных материалов.

— Отличное предложение, Джеймс! Начинайте экспериментировать. Если создадите работающий прототип, получите премию в размере месячной зарплаты.

Глаза механика загорелись энтузиазмом. Творческие задачи всегда вдохновляли его больше рутинного обслуживания оборудования.

— Когда начинаем внедрение? — спросил Лоренс.

— Подготовительная фаза с понедельника. Объясняем рабочим суть изменений, начинаем изготовление оборудования, переоборудуем первую экспериментальную линию. Полный запуск новой системы через месяц.

О’Салливан сложил схемы и убрал их в папку:

— Мистер Стерлинг, если ваши методы действительно дадут такие результаты, наша фабрика станет самой передовой в штате.

— Тут дело не только в штате, — улыбнулся я. — Наша цель создать модель, которую захотят внедрить предприятия по всей Америке.

В этот момент в дверь постучали. Вошел молодой рабочий с взволнованным лицом:

— Мистер Стерлинг, извините за беспокойство. К воротам подъехали три автомобиля с профсоюзными деятелями! Требуют встречи с владельцем!

Я переглянулся с управляющими. Внедрение инноваций придется отложить. Предстояли переговоры с профсоюзными лидерами, которые могли оказаться не менее важными для будущего фабрики.

— Господа, продолжим обсуждение технических деталей завтра, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — А сейчас посмотрим, что хотят наши гости из профсоюза.

Мы вышли во двор фабрики, где действительно стояли три черных автомобиля. Два «Ford» и один «Buick». Рядом с машинами группа мужчин в темных пальто и шляпах вела оживленную дискуссию с заводской охраной. Судя по их стойке и жестам, настроение у визитеров было далеко не мирное.

— Где владелец этого заведения? — громко выкрикнул плотный мужчина лет сорока в дорогом пальто с каракулевым воротником. — Мы из профсоюза текстильщиков и требуем немедленной встречи!

Я шагнул вперед, О’Мэлли и Винни заняли позиции по бокам. Коротышка что-то шептал ирландцу на ухо, и тот еле сдерживал смех.

— Я Уильям Стерлинг, владелец фабрики. Слушаю ваши претензии.

Плотный мужчина окинул меня оценивающим взглядом:

— Меня зовут Фрэнк Донован, я представляю Американскую федерацию труда в Нью-Йорке и Нью-Джерси. У нас есть ряд вопросов к вашим методам ведения бизнеса.

Ну вот. Как обычно. Стоит только поднять голову, как сразу появляются люди, готовые обратно опустить тебя на колени.

— Какие именно вопросы, мистер Донован?

— Вы возобновили производство без предварительного уведомления профсоюзных организаций! — Донован сделал шаг вперед, его лицо покраснело от холода и возмущения. — Согласно соглашению 1926 года, любое текстильное предприятие в Нью-Джерси обязано согласовывать условия найма с местными представителями нашей федерации!

За спиной Донована стояли еще четверо мужчин, один из которых показался мне знакомым. Высокий седеющий человек в очках с тонкой оправой внимательно изучал происходящее, не участвуя в конфронтации. Наши взгляды встретились, и я заметил, как он едва заметно кивнул.

— Мистер Донован, — ответил я спокойно, — фабрика была закрыта несколько месяцев. Согласно федеральному законодательству, я имею право восстанавливать производство на заброшенном предприятии без дополнительных согласований.

— Но рабочие места! — возмутился Донован. — Вы наняли двести человек без участия профсоюзных представителей! Это нарушение трудового протокола!

— Господа, — сказал я, — предлагаю обсудить все формальности в цивилизованной обстановке. Пройдемте в административное здание.

Высокий человек в очках выступил вперед:

— Сэмюэль Роткопф, казначей Объединенного профсоюза текстильщиков Нью-Йорка. Мистер Стерлинг, мы ценим ваше предложение.

Мы прошли в административное здание, поднялись в мой кабинет. Просторная комната с дубовым столом и книжными шкафами могла вместить всех участников переговоров.

— Кофе? — предложил я.

— Не откажемся, — ответил Роткопф, снова бросив быстрый взгляд в мою сторону.

Лоренс принес поднос с дымящимися чашками. О’Мэлли остался у двери, Винни расположился у окна, поглядывая наружу и делая вид, что ему все равно.

— Итак, мистер Донован, — начал я, усаживаясь за стол, — объясните подробнее суть ваших претензий.

— Мистер Стерлинг, дело в процедурных нарушениях, — Донован достал из портфеля папку с документами. — Согласно межштатному соглашению 1926 года между Американской федерацией труда и Ассоциацией текстильных производителей, любое возобновление работы остановленного предприятия должно сопровождаться уведомлением профсоюзных органов за тридцать дней.

Он показал соответствующий документ:

— Вы начали набор рабочих в декабре, а мы узнали об этом только сейчас!

— Мистер Донован, это соглашение касается предприятий-членов Ассоциации производителей. Я не являюсь членом данной организации, — возразил я.

— Но вы обязаны стать членом! — воскликнул Донован. — Любое текстильное предприятие штата автоматически подпадает под юрисдикцию Ассоциации!

Роткопф спокойно отпил кофе:

— Фрэнк, позвольте уточнить правовые аспекты. Мистер Стерлинг формально прав, членство в Ассоциации добровольное.

— Но традиции! Профессиональная солидарность! — Донован размахивал руками. — Нельзя просто игнорировать установленные процедуры!

Роткопф внимательно наблюдал за происходящим.

— Мистер Донован, — продолжил я, — какие конкретные действия вы предлагаете для урегулирования ситуации?

— Первое — официальное вступление в Ассоциацию производителей. Второе — ретроактивное согласование всех кадровых решений с профсоюзными представителями. Третье — выплата штрафа за процедурные нарушения.

— Каков размер штрафа? — поинтересовался я.

— Пять тысяч долларов, — ответил Донован. — Плюс обязательства по будущему сотрудничеству с профсоюзом.

Роткопф кашлянул:

— Фрэнк, не кажется ли тебе, что пять тысяч это чрезмерно? Учитывая обстоятельства…

— Сэм, закон есть закон! — отрезал Донован. — Нарушения должны быть наказаны!

В кабинете повисла напряженная тишина. Я понимал, что Роткопф пытается подать мне знаки, но Донован настроен непримиримо.

— Господа, — сказал я наконец, — мне нужно время обдумать ваши требования. Можем ли мы отложить решение?

— Да, но ненадолго! — заявил Донован. — Не то мы будем вынуждены обратиться в Департамент труда штата.

Профсоюзные деятели вышли из кабинета, чтобы осмотреть фабрику, но Роткопф задержался под предлогом проверки производственных документов.

— Мистер Стерлинг, — сказал он, когда мы остались в цехе вдвоем, — можно поговорить конфиденциально?