— Это Дуня с Петром Яковлевичем придумками занимаются, а не я, — обиделась девушка, пытаясь извернуться и посмотреть на свой зад.

— Отрада ты моя, — погладил Еремей внучку по голове. — Жаль, замуж выйдешь и уйдёшь из отчего дома…

Деда, а можно мне животинку в дом пустить?

— Чего ж нельзя? Можно, конечно! Никак, кошечку нашему Пушку присмотрела?

— Нет. Дуня говорила, что Семёну не хватает животного, которое могло бы брать след.

— Ну, тут особый пёс нужен и лучше держать его во дворе. Ты уверена, что найдешь такого и сумеешь правильно вырастить?

— Ой, дедушка, не волнуйся! Дуняшка мне привезла такого и всё объяснила.

— Ну, раз так, то неси, показывай.

Девушка юркнула к конюшне и быстро выбежала, держа на руках крохотного поросёнка.

— Это чё такое? — опешил Еремей.

— Фунтик! Розыскной пигель.

— Чаво?

— Дуня сказала, что это не свинья, а пигель, и вырастет он размером с кошку, но будет умней любой собаки!

— Вася-я, — простонал боярин, прикладывая руку ко лбу, — Вась!

— Иду, батюшка-боярин, здесь я, — подскочила ключница. — Испей кваса свеженького, да полежи, отдохни.

— Вась, нас засмеют же! — он потыкал пальцем в поросёнка.

— И мы посмеёмся вместе со всеми, — безмятежно ответила Василиса и тихо шепнула: — Пусть возится с поросёночком, всё лучше, чем рыбу Фёдором Фёдоровичем называть.

— Что ты такое говоришь? Какая рыба? Какой Фёдор Фёдорович?

— А то и говорю, Гришкин новик, как вернулся, рыбу себе завёл вместо пса. Ты что ж, не видел разве, как ведро с водой на телегу грузили? Так в том ведре карп живет по имени Фёдор Фёдорович. Его два раза в день кормят.

— Ох, за что мне всё это? — застонал боярин.

— А я про что! — воодушевлённо подхватила ключница.

— В таком-то свете поросёнок уже не беда, а так… недоразумение, — вяло пробормотал Еремей.

— Ну, а чего говорю! — уперев руки в бока, поддержала Василиса.

— А там уж Сеня приедет и пусть сам с Машкой разбирается. Вот же девки у нас растут неугомонные! Одна надежда на внучка-наследника.

Ключница тяжело вздохнула и решила не говорить, что Ванюшка решил стать главным воеводой, Олежку назначил своим завоеводчиком и вместе они собираются в имении всех учить ходить строем. Дунька сдуру расписала им, как это лепо — и мальчишки загорелись. Она уж сама не рада была, что наболтала про парады и ровные квадраты марширующих воинов, но от брата уже отвязаться не получилось. Так что скоро деревенские с жалобами в город поедут, а поросёнок — это тьфу!

Дуня лениво поглядывала на суету вокруг себя, прихлебывая горячий отвар и со смаком покусывая ватрушку. У неё был законный отдых. Она сделала главное: обеспечила всех работой; а теперь можно было полениться.

В имение она приехала во время цветения плодовых деревьев. Этой весной массово расцвели саженцы из монастырского сада, не уступили им в цвете и саженцы дядьки Анисима, а до этого порадовали белоснежной пеленой вишневые деревца. Эту цветочную феерию поддержали ягодные кустарники. В общем, земли Дорониных охватило массовое цветение, и в каждом уголке хотелось остановиться, чтобы впитать в себя красоту и ёмко выразить свои эмоции. Впервые людям не хватало слов, чтобы описать, как им благостно и хорошо.

Дуня сразу подметила брожение умов — и всем прописала трудотерапию. Она своими ножками обошла сады и под запись раздала многочисленные рекомендации по уходу. Где-то подрезать высохшие веточки, где-то подсыпать земельки, прополоть, обрызгать раствором дёгтя, нарезать травы для квашения и последующей подкормки, собрать гусениц, прихлопнуть бабочек, поставить ульи… Измучилась руководить, охрипла, но никто больше не замирал в мечтаниях и не дышал в той степени, в которой не надышаться.

Дома позволила себе поворчать, что дел невпроворот; и вроде бы все всё знают, но без неё ни у кого руки не доходят до тех важных мелочей, без которых сад не сад, а нагромождение деревьев.

А ещё ведь самая пора заниматься огородами, засевать поля, проверять места выпаса скотины, высаживать на расчищенных от леса землях новые ягодники с орешниками …  и всё это на фоне основных работ. Основой заработка для многих оставалась работа с деревом. Игрушки теперь мастерили по настроению, а вот высокие сундуки для вывешивания в них одежды, лавки с мягким сидением и спинкой, креслица и прочее занимало многих. Продажа мебели неизменно нарастала, хоть и со скоростью улитки.

В Болотном не отставали от Доронинских. Оттуда регулярно поставляли птичьи яйца, дичь, ягоду, мхи, торф, крапивную пряжу и по мелочи. Но всё это было само собой, а основным заработком для Болотного стала варка противопожарной смеси, плетение всякой ерунды из камышовой травы, подготовка птичьего пуха для одеял и зимних кафтанов.

За пару лет люди на новой земле обжились: приболотные луга окопали канавками, углубили имеющийся пруд, по самому болоту проложили гать. У пруда в первый же год поселилось много новых птиц, а на осушенных землях зазеленели молодые сады и крапива. Крапива там росла двухметровая и нить из неё пряли ровную, крепкую. Так что грех жаловаться тем, кто в Болотном поселился!

— Ать-два, ать-два! — донесся Ванюшкин звонкий голос.

На Дуню укоризненно посмотрел управляющий Фёдор .

— А чего сразу я? — возмутилась она, но управляющий не успел высказаться.

— Лучник Евдокия, приготовиться к стрельбе! — гаркнул подкравшийся Ванька и Дуня поперхнулась отваром:

— Ванюша, ты чего? Меня нельзя на службу брать!

— Это почему это?

— Потому что я девочка!

— Это несерьёзно, — нахмурив бровки, он показал на выстроившиеся позади него отряды. Вся деревенская детвора была построена десятками. На службу была призвана малышня без учёта мальчик-девочка, и всех их насчитывалось полсотни душ.

— Ванюша, я не могу! Я же твоя сестра!

— Ну и что?

— Как «ну и что»? Любимые сестры получают отвод от плановой стрельбы и не шагают вместе со всеми!

— Местничеством занимаешься? — угрожающе протянул Ванюшка.

— Вань, ты чего? Местничество — это другое. Хочешь ватрушечку?

— Подкуп должностного лица? — тут же сориентировался брат. — А вот я тебя сейчас прутиком накажу!

— Ванюш, иди со своим войском полови рыбку, — примирительно произнесла Дуня. — Ушицы сварите!

— Десятники! — воззвал боярич. — Отрабатываем аркан на уклоняющемся от службы новике! У кого есть веревки? Олежка, проверь!

Маленький Олежка потряс веревкой, наглядно показывая, что требуется от новобранцев.

— Товсь! — дал команду боярич.

— Вань, погодь! Я ж главная… ну то есть главнюк… тьфу на тебя…

— Раскручивай! — азартно орал Ванюшка.

— Ах ты! Ну я тебе… — Дуня подскочила и ринулась к брату, но тот скомандовал:

— Кидай!

—Ай! Дождетесь от меня сказок! — она отбежала, отбиваясь от летящих в её сторону веревок, но споткнулась и её сразу же окружили.

— Сдаешься, девица-красавица? — грозно вопросил Ванька.

— Сдаюсь, — вздохнула Дуня.

— Иди на стрельбище, а потом с тебя ватрушки на всё мое войско!

— Ваню-ю-ш, — жалобно протянула Дуня, показывая глазами, что его войско не прокормить.

— Ничего не знаю! Я отец своим ребятушкам и никого не выделяю, — отрезал он, а лица Ванюшкиных соратников озарились довольными улыбками.

— Мам! Вели ватрушек ещё напечь! Я снова в плен к Ваньке и его орде попала, — крикнула Дуня и малышня потащила её учить стрелять из лука.

Мальчишки поглядывали на неё сурово, а девочки старались ей всячески помочь и бурно радовались, когда у боярышни получалось попасть в цель.

Немного помучившись с луком и выдав удовлетворяющий Ваньку результат, Дуня отошла в сторонку и с улыбкой наблюдала за суетой детворы. Их активное перемещение напоминало муравейник и вызывало улыбку не только у боярышни.