Что с боссом? Надо срочно связаться с ним. Попытавшись убить Лански, Нитти бросил перчатку всем группировкам Восточного побережья.

Теперь этот вызов предстояло принять, кровью и свинцом, как это всегда принято в их мире.

Известие о покушении на Лански и убийстве Лучиано застало меня в банке, где я пытался разрешить кризис со страховыми полисами. О’Мэлли ворвался в кабинет управляющего с таким видом, словно за ним гналась вся полиция Восточного побережья.

— Босс, — выдохнул он, не переводя дыхания, — Лучиано убит. Мейера чуть не взорвали на Бруклинском мосту. Его телохранители мертвы. Он в больнице, но жив.

Я отложил документы и внимательно посмотрел на Патрика.

— Мой человек в полиции говорит, что нападавшие кричали что-то про мистера Нитти. Чикагцы решили зачистить всех ваших союзников одним махом.

Я откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кресла. Что делать? Как быть?

Обычная деловая суета финансового района внезапно показалась мне обманчивой. Где-то в этой толпе клерков и банкиров могли прятаться люди с автоматами Thompson, ждущие подходящего момента для атаки.

— Патрик, если они покушались на Мейера, и убили Лучиано, то операция спланирована заранее. Это означает…

— Что вы следующий в списке, — закончил О’Мэлли. — Босс, нам нужно немедленно усилить охрану и подготовиться к осаде.

Следующие два часа прошли в лихорадочной подготовке. Я вернулся в особняк на Пятой авеню, где Шон Маллоу уже превратил мой дом в крепость. Массивные дубовые ставни заколачивали гвоздями, окна первого этажа забаррикадировали мебелью, а на втором этаже установили пулеметные гнезда.

— Мистер Стерлинг, — доложил Маллоу, встречая меня в вестибюле, — у нас восемнадцать человек с автоматами Thompson и тремя пулеметами Lewis. Припасы на трое суток, включая еду и медикаменты. Связь с внешним миром поддерживаем через радиостанцию на чердаке. И также через защищенные телефонные линии.

Я кивнул, рассматривая превращение своего изысканного жилища в военный бункер. Персидские ковры свернуты и убраны, чтобы не мешать передвижениям, хрустальные люстры сняты, чтобы осколки при обстреле не разлетелись во все стороны, а бесценные картины из личной коллекции спрятаны в подвальном сейфе.

— А что с Констанс? — спросил я. — Она в безопасности?

— Мисс Хэллоуэй находится в загородном поместье своих родителей в Коннектикуте. Я послал туда двух наших лучших людей для скрытой охраны.

Облегчение, которое я испытал, было настолько сильным, что на мгновение ноги подкосились. По крайней мере, Констанс в безопасности, вдали от той бойни, которая могла разгореться в центре Манхэттена.

Около десяти вечера, когда сумерки уже окутали город, началось то, чего мы все ждали. О’Мэлли, наблюдавший через бинокль из окна библиотеки, тихо позвал меня:

— Босс, они приехали.

Я взглянул в бинокль и увидел, как по Пятой авеню медленно движутся четыре черных автомобиля, два «кадиллака» и два «паккарда». Машины останавливались в тех местах, где открывался хороший обзор на мой особняк, и из них выходили мужчины в темных пальто.

— Сколько их? — спросил я.

— Пока вижу двенадцать. Но могут быть еще в окрестных зданиях.

Действительно, в окнах соседних домов мелькали силуэты. Чикагцы действовали профессионально, окружая особняк со всех сторон и занимая командные высоты.

Телефон зазвонил около семи. Я снял трубку, уже зная, кто звонит.

— Мистер Стерлинг? — в трубке раздался незнакомый голос с легким чикагским акцентом. — Говорит Джейк Гусик. Думаю, мы должны поговорить.

— Слушаю вас, мистер Гусик.

— Видите ли, мистер Нитти поручил мне передать вам предложение. Вы можете выйти из дома, и мы проведем цивилизованную беседу. Обсудим новые правила ведения бизнеса в Нью-Йорке.

— А если я откажусь?

— Тогда, боюсь, нам придется решать вопрос менее деликатными методами. У нас достаточно людей и огневой мощи, чтобы взять ваш дом штурмом.

Я посмотрел на О’Мэлли и Маллоу, которые стояли рядом с оружием наготове. В их глазах читалась готовность сражаться до конца.

— Мистер Гусик, передайте мистеру Нитти, что я не веду переговоры с убийцами моих партнеров и друзей. Если он хочет поговорить, пусть приедет один, без оружия.

Гусик рассмеялся:

— Мистер Стерлинг, боюсь, время для переговоров прошло. У вас есть пять минут, чтобы принять решение.

Трубка замолчала. Я повесил ее и повернулся к своим людям:

— Джентльмены, похоже, нам предстоит показать этим чикагским гангстерам, что нью-йоркцы не сдаются без боя.

Маллоу усмехнулся:

— Мистер Стерлинг, мои ребята давно мечтают помериться силами с хваленой чикагской школой. Покажем им, чему нас научила ирландская революция.

Первые выстрелы прозвучали ровно через пять минут. Автоматные очереди ударили по фасаду особняка, выбивая штукатурку и разбивая оставшиеся незащищенными окна третьего этажа. Пули со свистом проносились через комнаты, оставляя дыры в стенах и мебели.

— Огонь! — крикнул Маллоу.

Наши Thompson огрызнулись быстрыми очередями из окон второго этажа. Я видел, как один из чикагцев, скрывавшийся за автомобилем, схватился за плечо и упал.

Перестрелка продолжалась около десяти минут. Нападавшие методично обстреливали особняк, пытаясь подавить наши огневые точки, а мы отвечали прицельным огнем, заставляя их держаться на расстоянии.

— Босс! — крикнул О’Мэлли из кухни. — Они пытаются подобраться с черного хода!

Я взял автомат и спустился на первый этаж. Через забаррикадированное окно столовой видны силуэты, крадущиеся через задний двор между кустами и деревьями.

— Сколько их?

— Человек пять-шесть. Ведет их тот самый Гусик.

О’Мэлли открыл огонь через узкую щель между досками. Пули заставили нападавших залечь, но они продолжали ползти вперед, используя каждое укрытие.

В этот момент снаружи раздался рев мотора. Через главное окно библиотеки я увидел, как один из чикагских автомобилей разгоняется, целясь в парадную дверь особняка.

— Они хотят таранить вход! — крикнул Маллоу.

«Кадиллак» врезался в массивную дубовую дверь с такой силой, что весь дом задрожал. Дверь выдержала, но в стене появились трещины.

— Готовьтесь к штурму! — приказал я. — Они прорвутся с минуты на минуту!

Но в этот момент издалека донеслись звуки полицейских сирен. Сначала одна, потом еще несколько, а затем целый хор воющих сигналов, приближающихся по Пятой авеню.

— Полиция! — услышал я крик одного из чикагцев. — Сматываемся!

Стрельба начала стихать. Через несколько минут я увидел, как нападавшие спешно садятся в автомобили и уезжают, оставляя за собой только следы пуль на фасаде и разбитые стекла.

Первым в особняк вошел капитан полиции Джозеф Петросино, знакомый детектив, которого, насколько я знаю, назначили расследовать убийство Лучиано. За ним следовали десять патрульных с винтовками наготове.

— Мистер Стерлинг, — сказал он, осматривая разрушения в вестибюле, — вы живы и здоровы?

— Жив, капитан. И очень благодарен за своевременное прибытие.

— Мы получили звонок о перестрелке. Хорошо, что успели вовремя.

Петросино обошел комнаты, отмечая следы пуль и повреждения:

— Мистер Стерлинг, боюсь, вам придется найти другое место для проживания. Этот дом слишком хорошо известен вашим врагам.

— Вы правы, капитан. Я уже подумываю об этом.

Когда полиция ушла, а мои люди начали разбирать баррикады, я остался один в разрушенной библиотеке. Книги были изрешечены пулями, портреты предков сорваны со стен, а персидский ковер покрыт штукатуркой и осколками стекла.

— Патрик, — позвал я О’Мэлли, — собирайте вещи. Переезжаем в безопасное место.

— А что с банком, босс?

Я подумал, перед тем, как ответить. Чикагцы нарушили перемирие в самый неподходящий момент. Как раз тогда, когда Морган нанес сокрушительный удар.

Возникает закономерный вопрос, а может, нарушение перемирия Нитти было неслучайным? Может быть, и тут поработал мой неутомимый соперник из Альянса промышленной стабильности?