Звонок раздался в половине седьмого утра. Голос на другом конце провода принадлежал Джимми Коллинзу, моему человеку в администрации доков, ирландцу с феноменальной памятью на документы и не менее феноменальной жаждой легких денег.

— Мистер Стерлинг? — его голос звучал возбужденно. — У меня информация, которая вас заинтересует. О том пароходе «Бремен».

«Бремен», а не «Гамбург». Значит, груз перегрузили на другое судно. Классический прием для сокрытия следов.

— Слушаю внимательно, Джимми.

— Вчера поздно вечером пароход получил внеочередное разрешение на срочную отправку. Обычно такие разрешения выдаются только для медицинских грузов или дипломатической почты.

— А что в манифесте?

— Вот тут и начинается самое интересное. Официально промышленное оборудование и техническая документация для германской машиностроительной компании. Но я видел, как грузили. Никакого оборудования там не было.

— То есть?

— Металлические ящики небольшого размера и кожаные портфели. Много портфелей. Сопровождал груз тот самый элегантный джентльмен, который последние дни крутился возле причалов.

Мистер Вольф лично контролировал отправку. Это означало, что груз действительно ценный, настолько ценный, что европейский агент не доверил его обычным процедурам.

— Когда отплытие?

— Через два часа. В девять утра. Прямой рейс до Гамбурга с заходом в Саутгемптон.

Я повесил трубку и несколько минут сидел в кресле, обдумывая ситуацию. Поддельная информация о проекте Thunderbird уже упакована и готова к отправке в Германию. Если Барух невиновен, почему документ попал в руки европейских агентов именно через сутки после нашей встречи в клубе?

Совпадения в разведывательной работе случаются реже, чем честные политики.

Я взял телефонную трубку и набрал номер офиса Баруха. Секретарша ответила после второго гудка, голос молодой женщины, профессионально вежливый.

— Офис мистера Баруха, чем могу помочь?

— Говорит Уильям Стерлинг. Мне необходимо встретиться с мистером Барухом сегодня. Вопрос крайне срочный.

— Позвольте проверить расписание… Мистер Барух свободен в два часа дня. Подойдет ли вам это время?

— Прекрасно. Скажите ему, что речь идет о наших общих интересах в области международного сотрудничества.

Формулировка выбрана не случайно. Если Барух действительно работает с альянсом, он поймет намек. Если нет, сочтет это обычной деловой встречей.

До двух часов дня оставалось достаточно времени, чтобы подготовиться к самому неприятному разговору в моей карьере. Обвинить в предательстве человека, которого уважаешь, задача не из легких. Особенно когда доказательства основаны на собственной провокации.

Я открыл сейф и достал копию поддельного документа о проекте Thunderbird. Если Барух действительно передал информацию европейцам, он должен помнить детали. Молибденовый сплав, скорость двести миль в час, серийный номер XB-7749–1929, все эти выдуманные подробности станут уликами против него.

В половине второго я покинул офис и направился на Уолл-стрит, 111. Здание, где располагался офис Баруха, возвышалось над финансовым кварталом как памятник американскому капитализму. Тридцать этажей стекла и стали, где каждый день принимались решения, влияющие на судьбы миллионов людей.

Лифтер, пожилой негр в безупречной униформе, молча доставил меня на двадцать восьмой этаж. В приемной меня встретила та самая секретарша, с которой я говорил по телефону, миловидная блондинка лет тридцати с внимательными глазами.

— Мистер Стерлинг? Мистер Барух ждет вас.

Кабинет Баруха был обставлен с тем сдержанным великолепием, которое могли позволить себе только люди, не нуждающиеся в демонстрации богатства. Персидские ковры, антикварная мебель, картины старых мастеров, фотографии с известными политическими лидерами, все говорило о власти и влиянии, накопленных десятилетиями.

Сам Барух стоял у окна, глядя на суету Уолл-стрит. Услышав мои шаги, он обернулся с улыбкой, которая показалась мне чуть более натянутой, чем обычно.

— Уильям! Рад видеть вас. Присаживайтесь, пожалуйста.

Я занял кресло напротив его стола, положив портфель рядом. В портфеле лежала копия поддельного документа и записи наблюдений О’Мэлли. Доказательства, которые должны разоблачить предателя.

— Барнард, — начал я осторожно, — наша встреча касается вопроса, который может показаться вам неожиданным.

— Интригующе. О чем речь?

— О вашем участии в деятельности европейского альянса промышленной стабильности.

Выражение лица Баруха не изменилось ни на йоту. Он продолжал смотреть на меня с тем же дружелюбным интересом, что и минуту назад. Либо он был блестящим актером, либо мое обвинение его не удивило.

— Альянс промышленной стабильности? — переспросил он задумчиво. — Да, я знаком с этой организацией. А что именно вас интересует?

Момент истины. Либо Барух сейчас признается, либо я начну предъявлять доказательства его вины. В любом случае, через несколько минут один из нас будет разоблачен.

Есть особое искусство в том, чтобы обвинить человека в предательстве, не превращаясь при этом в полного параноика. Я потратил три дня на то, чтобы собрать доказательства против Баруха, и теперь настал момент их предъявить.

— Барнард, — сказал я, открывая портфель, — последние месяцы ваша деятельность вызывает у меня определенные вопросы.

— Какого рода вопросы? — он откинулся в кресле, по-прежнему сохраняя невозмутимость.

— Начнем с ваших инвестиций в германские промышленные облигации. — Я достал записи Бейкера. — Полмиллиона долларов в Krupp, IG Farben и Thyssen. Довольно специфический выбор для американского патриота.

— Это обычные коммерческие инвестиции, Уильям. Германская промышленность показывает хорошие результаты.

— Возможно. Но эти же компании, как выяснилось, являются учредителями Альянса промышленной стабильности. Той самой организации, представитель которой недавно предлагал мне сотрудничество.

Первый раз за разговор Барух слегка напрягся. Едва заметно, но я это уловил.

— Продолжайте, — сказал он тихо.

— Далее. Ваши встречи с европейскими банкирами. — Я перелистнул страницу. — Deutsche Bank, Credit Suisse, Banque de France. Все неофициально, все в частной обстановке. Плюс резкое изменение ваших политических взглядов в пользу международной экономической интеграции.

— Уильям, — Барух поднял руку, — если вы намекаете на то, что я…

— Я не намекаю, Барнард. Я прямо говорю. За последние три дня вы трижды встречались с человеком, который представляется как мистер Вольф. Высокий, седеющие волосы, дорогая европейская одежда. Встречи в вашем офисе, в отеле «Астор» и, наконец, в доках рядом с пароходом «Гамбург».

Лицо Баруха оставалось бесстрастным.

— Откуда у вас эта информация?

— Это неважно. Важно то, что на последней встрече в доках вы передали этому человеку документы. Те самые документы, которые теперь плывут в Германию на пароходе «Бремен».

— Уильям, вы следили за мной? — в голосе Баруха впервые появились нотки возмущения.

— Я проверял человека, которому доверял. — Я достал копию поддельного меморандума о «проекте Thunderbird». — Особенно после того, как выяснилось, что секретная информация попадает в чужие руки с поразительной быстротой.

Барух взглянул на документ, и я увидел, как его глаза расширились от удивления.

— Этот документ вы видели позавчера в клубе «Метрополитен», — продолжил я. — Я специально оставил его на столе, когда отлучился. Через сутки эта информация уже была в руках германских агентов.

— Вы… вы подстроили провокацию? — Барух поднялся из кресла, и впервые за весь разговор его самообладание дало трещину.

— Я проверил того, кого считал другом. И получил подтверждение своих худших подозрений. — Я тоже встал, глядя ему в глаза. — Барнард, вы работаете на европейский альянс. Вы передаете им американские промышленные секреты и используете свое влияние в правительстве для продвижения их интересов.