Особняк губернатора в Олбани стоял на холме, окруженный елями и дубами. Викторианская архитектура здания удачно сочеталась с современными удобствами, центральным отоплением, электричеством и телефонными линиями. В библиотеке особняка, за массивными дубовыми панелями, потрескивал камин, создавая атмосферу домашнего уюта.

Я сидел в кожаном кресле напротив Франклина Делано Рузвельта, который расположился в инвалидном кресле у камина. Несмотря на физические ограничения, губернатор излучал энергию и уверенность.

— Уильям, — сказал он, отставляя чашку с кофе, — то, что вы сделали с организованной преступностью, превосходит все ожидания. Сорок семь боссов арестованы за одну ночь. Это беспрецедентный успех в борьбе с коррупцией.

Рядом с камином в обычном кресле сидела Элеонора Рузвельт, женщина удивительной силы воли и принципиальности. Ее темное платье и строгая прическа подчеркивали серьезность характера, а глаза светились искренним интересом к происходящему.

— Мистер Стерлинг, — обратилась она ко мне, — говорят, что ваши методы были нетрадиционными?

Я усмехнулся:

— Иногда для борьбы с преступностью приходится говорить на языке преступников. Главное не переходить черту между справедливостью и местью.

Луи Хоу, верный советник Рузвельта, сидел в углу с блокнотом, изредка делая пометки. Низкий, худощавый мужчина с проницательными глазами, он был политическим стратегом высочайшего класса.

— Губернатор, — продолжил я, — организованная преступность была только частью проблемы. Настоящая угроза исходит от финансовых картелей, которые управляют экономикой из тени.

Рузвельт наклонился вперед:

— Вы имеете в виду людей вроде Моргана из Альянса промышленной стабильности?

— Именно. Они считают себя хозяевами Америки, а политиков своими марионетками. После операции «Чистый дом» их влияние ослабло, но не исчезло.

Хоу поднял голову от блокнота:

— А что вы думаете о перспективах губернатора на президентских выборах?

Я внимательно посмотрел на Рузвельта. Этот человек будет одним из величайших президентов в истории Америки и проведет страну через Депрессию и Вторую мировую войну.

— Я думаю, что губернатор единственный кандидат, способный вывести страну из кризиса. Но ему потребуется поддержка деловых кругов, которые традиционно голосуют за республиканцев.

— И вы готовы эту поддержку обеспечить? — спросил губернатор.

— Я сделаю еще больше, если только вы не передумали видеть меня в составе вашей команды, в случае победы на выборах.

В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине. Рузвельт обменялся взглядами с женой и советником.

— Уильям, — медленно проговорил он, — после недавних публикаций ваша репутация, скажем так, неоднозначна. Связь с вами может навредить кампании.

— Или, наоборот, поможет, — возразил я. — Избиратели устали от политиков, которые обещают перемены, но ничего не делают. Мой опыт показывает, что я умею добиваться результатов. Причем я вовсе не настаиваю на официальной должности. Я могу действовать и неофициально.

Элеонора оперлась локтем о ручку кресла:

— Мистер Стерлинг, а каковы ваши взгляды на социальную справедливость? На помощь нуждающимся?

Я знал, что этот вопрос критически важен для будущей первой леди.

— Пусть мои дела говорят за меня. За последние два года мои компании создали более двухсот тысяч рабочих мест. В районах, подконтрольных моим предприятиям, безработица снизилась с двадцати пяти до шести процентов. Это не благотворительность, это инвестиции в будущее Америки.

Хоу внимательно записывал каждое слово:

— А что насчет ваших связей с Уолл-стрит? Многие считают финансистов виновниками кризиса.

— Уолл-стрит — это инструмент. Им можно созидать или разрушать. Все зависит от того, в чьих руках он находится.

Рузвельт задумчиво покрутил перо в пальцах:

— А что с банковской системой? Как предотвратить новые кризисы?

— Регулирование и страхование депозитов. Банки должны служить экономике, а не спекулировать деньгами вкладчиков.

— Банкиры будут в ярости, — усмехнулся губернатор.

— Пусть. Лучше злые банкиры, чем разоренные граждане.

Элеонора поправила локон:

— А как насчет международной ситуации? То, что происходит в Европе вызывает определенное беспокойство.

Я знал, что должен быть осторожен. Слишком точные предсказания могут вызвать подозрения.

— Миссис Рузвельт, экономический кризис порождает политическую нестабильность. В Германии растет влияние радикальных партий. Япония усиливает милитаристские настроения. Америка должна быть готова к любым развитиям событий.

— Вы предлагаете вооружаться? — спросил Хоу.

— Я предлагаю укреплять экономику. Сильная экономика — основа любой обороны.

Рузвельт медленно кивнул:

— Ваши идеи созвучны моим планам. Но есть одна проблема, финансирование кампании. Республиканцы получают поддержку от крупных корпораций.

— А у нас будет поддержка народа, — ответил я. — И умные инвестиции в правильном направлении. Sterling Group готова инвестировать в будущее Америки, — сказал я. — Два миллиона долларов на кампанию, плюс организация митингов в ключевых штатах.

В библиотеке снова воцарилась тишина. Рузвельт обменялся долгими взглядами с женой и советником.

— Уильям, — наконец произнес губернатор, — у меня есть принцип: судить людей по делам, а не по слухам. То, что вы сделали для борьбы с преступностью, говорит само за себя.

Он протянул мне руку:

— Конечно, мы продолжаем сотрудничать и оставаться друзьями. Вместе мы не только выиграем выборы, но и изменим Америку к лучшему.

Я пожал его руку:

— Это только начало. Впереди нас ждут годы тяжелой работы, но результат того стоит.

Отняв руку, я поглядел на часы:

— А теперь я должен ехать. У меня неотложные дела.

Рузвельт проницательно поглядел на меня, но только покачал головой.

— Уильям, ты опять ведешь какую-то игру, — улыбнулся он.

Загородный дом семьи Хэллоуэй, Коннектикут.

Особняк Хэллоуэев стоял отдельно от других домов. Трехэтажное здание в колониальном стиле с белыми колоннами и широкой верандой, построено в 1890-х годах техасским нефтяным магнатом как летняя резиденция. Теперь, осенью, дом казался особенно уютным, из трубы поднимался дым, а в окнах мерцал теплый свет.

Я стоял в тени елей в двухстах ярдах от особняка, изучая местность через бинокль. Рядом со мной притаились Шон Маллоу с винтовкой Springfield и четверо его лучших людей. Мы прибыли в Коннектикут накануне вечером и всю ночь готовили засаду.

— Патрик, — тихо обратился я к О’Мэлли, который тоже лежал под кустом можжевельника с биноклем, — что видишь?

— Дом выглядит спокойно, босс. Констанс в гостиной, читает у камина. Слуги занимаются обычными делами. Никаких признаков опасности.

Но я знал, что Кю где-то рядом. Профессиональный убийца не станет атаковать днем, при свидетелях. Он дождется ночи, когда в доме останется меньше людей, а охрана ослабит бдительность.

— Шон, — шепнул я Маллоу, — занимай позицию на чердаке сарая. Оттуда хорошо просматривается весь двор. Томми и Джек в кустах у парадного входа. Фрэнк, к черному ходу.

Маллоу кивнул и бесшумно отполз к старому сараю, где когда-то держали лошадей. Теперь он служил гаражом для автомобилей семьи Хэллоуэй. Он перебрался в здание через боковое окно и занял позицию в слуховом окне чердака.

Я знал Кю по описаниям из досье Моргана. Абсолютно преданный своему хозяину, готовый умереть за него. Или убить других.

День тянулся медленно. Я наблюдал, как Констанс перемещалась по дому, завтракала в столовой, читала в библиотеке, играла на рояле в музыкальной комнате.

Она не знала об опасности, и это к лучшему. Страх мог заставить ее вести себя неестественно, что насторожило бы убийцу.