Поэтому Эсса согласилась с адмиралом: рано строить планы на будущее, пока они не встретили местных жителей, о которых после бесед с Накарой сложилось не очень благоприятное впечатление, да и драконы с тысячелетней памятью предков – не простачки, чтобы защищать их.

Погода установилась комфортная и переход из оранжевой зоны леса в синевато-фиолетовую получился лёгким и забавным. Все много шутили, мечтали, с энтузиазмом строили планы и вместе волновались из-за предстоящего снятия печати с водной стихии.

В первые дни Эсса училась целенаправленно отключаться от своих провидческих способностей. С большим неудовольствием, даже с испугом, она отметила свою психологическую зависимость от дара. Слишком быстро она привыкла полагаться на свои новые возможности, и теперь было страшновато продолжать путешествие, не зная, что их всех ожидает впереди.

 Неоценимую поддержку оказал адмирал. Его позиция по поводу того, что они сами творцы своей судьбы, была всё так же тверда. Высказывая своё мнение, он поглядывал на Накару, считая её неопровержимым доказательством этих слов.

Быть может, потом когда-нибудь судьба и свела бы его с ней, но скорее всего, думалось ему, посланница стихий могла погибнуть здесь и сейчас без его поддержки, ну или капитан Нори присвоил бы её себе.

От опытного командующего не ускользнуло, что прорицательница осознала свою зависимость от дара и испугалась этого. Он, как мог, поддерживал её, рассказывая случаи, когда в один миг всё переворачивалось с ног на голову, и уверял, что непредсказуемость придаёт жизни особый смак.

— Но сами вы предпочитаете, чтобы всё шло по плану, — возражала девушка.

— Это мой рок, и меня это тяготит. Всё из-за ответственности за вверенные мне жизни разумных. Если бы вы знали, милая госпожа, с каким трепетом я вспоминаю время, когда жил без всяких планов, полагаясь только на себя и немного — на удачу.

— Хорошо, когда удача благоволит вам, — не сдавалась Эсса.

— А я с не меньшим удовольствием вспоминаю и неудачи. В моей карьере всякое бывало. Когда всё позади, то боль потерь сглаживается и приходит понимание, что вот такая она — жизнь! Есть в ней взлёты и падения, боль утрат и радость приобретений. А если всё знать наперёд, то что это за жизнь?

— А как же смерть близких?

Адмирал долго молчал, прежде чем продолжил разговор:

— Единого рецепта, как пользоваться вашим даром, нет. Если бы мне кто-то подсказал, как можно уберечь моих родных от гибели, я всё сделал бы для этого и благодарил бы вас до конца своих дней. Но если в результате вы станете рабой своего дара, то я стыдился бы того, что воспользовался вашей помощью и, расплатившись, поскорее бы отстранился.

— Эк вы вывернули, господин Того, — бросил Нико.

— Да, я слаб. Ради родных я умолял бы прорицательницу погружаться в свои видения вновь и вновь, пока она не сказала бы мне, как надо действовать, чтобы они остались живы, но за это же невзлюбил бы её. За то, что заставила почувствовать себя никчёмным человеком, не способным обойтись без помощи, которая даётся ей слишком дорого.

Адмирал сердито пнул валяющуюся ветку, и отрывисто добавил:

— Я и сейчас чувствую себя каким-то паразитом. И чем больше вы изматываете себя, стараясь нам всем помочь, тем тошнее становится.

Эсса не ожидала такого. Сейчас все от неё зависели и, оказывается, это раздражает, как минимум, То́го.

На какое-то время девушка успокоилась, видя, что Момо и Драко не согласны с адмиралом, но потом она услышала, как Накара, рассказывая о светлых и тёмных магах, наивно воскликнула, что хоть они и люди, но другие… непонятные и чуждые. Им можно поклоняться и выказывать уважение, но они чужие.

Мысли об усилившемся даре и его влиянии на её жизнь беспокоили Эссу до того момента, пока они не приблизились к следующей зоне леса. Кроме Эарии первым почувствовал приближение разлившейся энергии стихии воды Каадавр.

— Мы с моей госпожой не пойдём дальше, — огорошил он всех.

— Почему, господин Каадавр? — сухо спросил адмирал. — И при чём здесь доктор Шет?

— Вода агрессивно настроена против меня, и я только наврежу вам. Пришло время расстаться. Я необходим в других местах, где огненные детки расшалились. А что касается доктора Шет, то ваш доктор сгорела в огне. Моя госпожа — не человек, хотя выглядит по-прежнему. Она ослабеет вдали от меня.

— Бездна! — выругался адмирал. — Госпожа Шет, а что вы скажете?

— Всё уже сказано, и каждое слово — правда, а чтобы вы убедились, смотрите!

Женщина улыбнулась, и на её руках заиграло пламя.

— Огонь теперь часть меня, и мне тепло рядом с моим мужем.

Все стояли, раскрыв рты, и смотрели на красноволосого красавчика, обнимающего прижавшуюся к нему женщину.

— Поздравляю, — Эсса первая прервала молчание после того, как все увидели мгновенное изменение цвета волос доктора. Стоило ей зажечь огонь на руках, как её подросшие волосы покраснели тон в тон дракону. — Надеюсь, что мы ещё увидимся!

— Доктор Шет, как бы там ни было, вы подданная Алайи, и можете рассчитывать на поддержку своей планеты, — твёрдо пообещал То́го.

— Удачи, госпожа целительница, — пожелал Нико.

— Не обижай нашего доктора, дракон! — пригрозил Момо.

Ну, а остальные Драко выразили своё уважение к госпоже поклоном. Все помнили, как она в слабом человеческом теле рванула прямо в огонь, чтобы придать сил заново рождающемуся дракону. Этот подвиг войдёт в их историю!

Пространство возле красавчика поплыло, его человеческий силуэт размыло — и появился здоровенный дракон. Остальные Драко забыли, как дышать, глядя на своего соплеменника, а тот опустил крыло, по которому Шет с лёгкостью взбежала ему на спину, и взмыл в воздух.

— Поправ все законы полётов, — констатировал Момо, имея в виду слишком маленькие для такого массивного тела крылья. Впрочем, будь у дракона правильные гигантские крылья, то возникли бы уже другие проблемы.

Без доктора Шет стало как-то пусто. Она раздражала, но очень хорошо дисциплинировала, и каждый берёг себя, чтобы не попасться к ней в руки. Даже ящерам ей удалось привить брезгливость и подозрительность к неизвестным им предметам или существам. Под её строгим надзором они даже незнакомых гусениц трогали палочками, а не беспечно тыкали когтем, как ранее.

Теперь можно было не остерегаться её упреков, вот только ни у кого не было настроения что-то хватать, пробовать или экспериментировать.

Ступив на условную территорию воды, все сразу же почувствовали перемены. Стало больше птиц и зверей. Растительность сменила цвета на более мягкие, с нежными оттенками; количество фруктовых деревьев сократилось в разы, зато появилось разнотравье и огромное разнообразие ягодных кустарничков.

Накара облегчённо выдохнула, когда почувствовала, что стихия о ней позаботилась и вернула волосы, правда, теперь они были одного цвета: голубовато-синие.

— Стихии метят её, как вещь, — тихо заметил Нико.

— Что-то воздух и земля молчат. Может, им не нужна наша помощь? — так же тихо ответил ему Момо.

— Я думаю, что они теперь выжидают, — вздохнула Эсса. — Возможно, они не приемлют агрессию огня, но и радушие воды им не по душе. Тут многое будет зависеть от характера и настроения каждой стихии.

— А знаете, что я предлагаю? — азартно спросил Нико. — Давайте поможем воде контролировать свою мощь своеобразным ритуалом.

— Но каким? Я ни одного не знаю, — растерялась Эсса.

— Мы придумаем его сами! В прошлый раз мы стояли в страхе за свою жизнь и только раззадоривали огонь паническими мыслями, а сейчас надо наши помыслы синхронизировать.

— Не ожидал услышать это именно от вас, — усмехнулся адмирал.

— Обряды мало изучены и до сих пор используются у нас при решении некоторых важных дел, — вступил в разговор здоровяк.

— Тогда предлагаю отбивать какой-нибудь ритм во время освобождения стихии. Для этого хорошо бы раздобыть барабаны или бубны.