Вера осталась одна. Отчего-то обвешанная сумками соседка и её демонстративный уход, рассмешил девушку. Сначала она засмеялась, зажимая себе рот руками, чтобы никто не услышал, а потом почему-то разрыдалась и пришлось скрываться в туалетной комнате, чтобы не попасться на глаза случайно зашедшему однокурснику. Но никто не забегал, как в первый день, чтобы узнать, кто здесь живёт, как устроилась и имеет ли смысл всем новичкам идти в столовую вместе.

Продолжение.

Никакого облегчения истерика не принесла, только добавила головной боли и вялости.

Так была подведена черта между сказочными иллюзиями, которые с легкостью прижились в новой жизни и наступающими серыми буднями, где даже самоотверженный труд не страхует от разочарования и неудач.

Уже после, с маниакальной старательностью проучившись первый год в академии и приехав домой на каникулы, она, поделившись своими бедами с родителями, касающихся её дара и отношения к ней сокурсников, услышит, что во многом в сложившихся к ней отношении она виновата сама. Мама пожалеет её, но согласится с отцом.

- Ты, дочка, быстро возгордилась, а ведь не с чего! И я даже рад, что тебя так вовремя спустили с небес на землю. А то, глядишь, вскоре и к нам во двор постеснялась бы заходить, ведь мы люди простые.

- Папа! Ты что такое говоришь?! – бросилась в слёзы Вера, не ожидавшая нотации от отца.

- И деды твои, и бабушки – все честными тружениками были. Люди их уважали, но носы они не задирали, как ты!

- Серёж, ну что ты завёлся, - укорила его Надежда.

- Обидно мне, Надюша, что дочка моя полюбила к себе особое отношение и горюет теперь об утерянном. Может, это и хорошо, что не вошла она в сотню сильнейших магов. Ведь это не балы, не низко склонённые головы горожан и селян, а служение Отечеству не щадя себя. Идти первой туда, где опаснее всего, невзирая на усталость, грязь. Защищать тех, кто, может, и не очень-то по нраву! Тех, кто не знает счёта, писать не умеет, зато с удовольствием в носу ковыряет! 

- Не надо, папа, я всё поняла.

- Хорошо Вера, если это так. Нельзя быть такой податливой. Что же получается: тебя обидели – ты обижаешься; тебя игнорируют – ты закрываешься и отстраняешься. Да ещё, как будто специально, выискиваешь недоброжелателей, слушаешь их, пестуешь свои обиды в душе.

Девушка кивала, соглашаясь. Она уже многое сама поняла, когда начала рассказывать о прошедшем годе. Надо было раньше так сделать, сесть и подумать о том, что происходило и как быть, а она поддалась упадническому настроению. Теперь стыдно за себя стало, что, потеряв раздутое лидерство, опустила руки. Ведь Вера сама заметила, что злословящих было не так много, но она первое время болезненно замечала только их. Ещё она отмечала, что никто больше не стремился с ней общаться, стать с ней в пару на занятиях, не обсуждал с ней интересные спорные моменты, и это её ранило, но сама она тоже не делала первого шага в общении, на что обратили внимание её родители. Пришлось признать, что они правы во всём. А осознав всё, Вера пообещала в следующем учебном году не замыкаться, а пробовать быть активной и общительной, но многое за прошедший год уже было упущено.

Однако нашлись и плюсы в её одиночестве. Окунувшись в некомфортное существование, она с упорством носорога училась, правда, это раздражало многих амбициозных сокурсников, но знания получать ей не мешало. Вера до изнеможения посещала все занятия, которые были ей доступны по времени. Целительство, зельеварение, владение огнём, стихией воздуха, воды, земли – везде она стала слушателем. А в выходной день сидела на практических занятиях артефакторов, менталистов, копировальщиков, заклинателей, и других редких направлениях.

Кто-то из преподавателей старался ей помочь, видя её усердие, а кто-то только под напором ректора соглашался проводить для неё занятия. Так она стала единственной ученицей у менталиста и ради неё приглашенного из крепости копировальщика. Оба преподавателя считали, что напрасно тратят время на неё, что ей не хватит сил полностью освоить направление и получить профессию, но вынуждены были учить её.

Лэр Гревори, узнав о специфичном даре Веры, был сильно расстроен, но нашёл в себе силы похвалить её за прилежание. Ректор ему охарактеризовал племянницу как очень целеустремлённую студентку, трудолюбивую, усидчивую, ответственную и тихую. Он сам жалел, что с такими данными она не оправдала надежд в плане силы дара, но надеялся, что толк из неё всё-таки будет. Лэр опекун тоже надеялся, но то, что она не станет первой девушкой, вошедшей в сотню сильнейших магов, прославляя фамилию Ранс, умерило пыл по её обучению. В конце концов, у него растёт свой малыш, и он требует к себе не меньшего внимания.

А вот отец, после того как высказался, всё свободное время посвятил приехавшей дочери. Он с раннего утра до позднего вечера находил для Веры дело по хозяйству, и они вместе выполняли его. Дела были разные и нужные.

 Студентка академии смогла провести полный анализ земли возле дома родителей и внесла с отцом все необходимые элементы питания, добыв их самостоятельно из лесной земли. Потом они вместе привели в идеальный порядок все посадки. Вера при работе по настоянию отца использовала только свой дар, а отец помогал, где это было нужно, и по завершению их работ в небольшой сад с огородом можно было бы приглашать художников, чтобы рисовали на память устроенную ими красоту. Надежда от переизбытка чувств даже прослезилась, говоря, что она находится в сказке и у неё теперь есть свой волшебный сад.

Потом Вера с отцом поколдовали над подвалом дома, делая из него полноценный минусовой этаж. После придумали ещё углубить его и сделать комнату-морозильник. Вера на занятиях артефакторики и водников кое-чему научилась, и заморозила отцу несколько приличных размеров кубиков льда, потом разместила их в ящиках с активированными рунами сохранения. Сложную конструкцию полноценного стазиса она ещё не освоила, а вот простое сохранение, подпитанное силой, поможет не таять льду год-другой.

Помогла она отцу провести вентиляцию, прокладывала трубы для полива обновлённого огорода и в домик к содержащейся там живности. Неделю они просидели в кузнице, экспериментируя с получением новых сплавов, с поддержанием нужной температуры огня в печи. Кузнец был в восторге от Веры. Она ему в считанные секунды могла увеличить силу огня, уменьшить или держать его ровно, не используя ни топлива, ни надувных мехов. Но отец только отмахивался от ерундовой похвалы. 

- Тыковка, вот ты своим даром смогла вытащить из земли нужные элементы.

- Пап, ну кому, кроме нас, будет польза от горсточки полезных элементов?

- А ты посмотри с другой стороны, - ласково прижал к себе дочь Сергей, - ведь и вреда лесу нет. Да и нет нужды в большем, ведь ты не крестьянка, чтобы ухаживать за огромными полями, а садику с лечебными травами разбитом при крепости, этого хватит.

- Пожалуй, - задумалась Вера.

- Вот видишь, польза. Ещё мы с тобой отличный сплав для труб изготовили, на долгие годы его хватит.

- Да, пап, из меня вышел неплохой сантехник, - горько призналась девушка.

- Металлург. Но и в сантехнике не вижу ничего плохого. Это жизнь, Вера. Ты не художник, не певица, не библиотекарь, как и твои сокурсники. Их предназначение на куски рвать тварей, согласись, не чистенькая работка; а твоё – создать для них приемлемые условия жизни.

- Я всё понимаю, - грустно вздохнула Вера.

- Малышка, они же всю жизнь живут в этих крепостях! Надёжные стены, еда и товарищи рядом – это всё, что есть там хорошего.

- Не надо, пап, мне не нужно объяснять, чего они лишены, ведь я знаю, как можно жить иначе. Просто сколько пройдёт времени, пока меня перестанут считать бесполезной и неудачницей.

- У тебя разные направления дара и есть знания нашего мира, которые мы с тобой записали. Ты сможешь повторить самостоятельно тот сплав, что пригоден для лучшего оружия.