— Добро пожаловать обратно, леди Корлан, — произнесла Леокадия. — Я принцесса Леокадия, хозяйка этой планеты. Вы находитесь в моём медицинском центре. Ваша душа была успешно перенесена в новое тело.

Ами повернула голову. Посмотрела на неё — долго, внимательно.

— Спасибо, — прошептала она. Голос был слабым, едва слышным, но живым.

— Не благодарите, — Леокадия чуть заметно улыбнулась. — Вы — моя родственница. Империя не бросает своих.

Она повернулась к выходу, бросив через плечо:

— Оставлю вас вдвоём. Капитану Сармли есть что вам рассказать.

Дверь закрылась за ней. В операционной стало тихо — только мерное гудение аппаратов и дыхание двух людей, которые смотрели друг на друга и не знали, с чего начать.

Эльван опустился на колени рядом с капсулой, взял её руку в свою. Пальцы были тёплыми — живыми.

— Я думал, что не успею, — сказал он. — Я думал, что потерял тебя.

— Не потерял, — ответила Ами, сжимая его ладонь. — Я здесь. Ты спас меня.

Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. И в тот момент слова были не нужны.

Голографатор замигал, когда Ами только начала привыкать к новому телу.

Она лежала на мягкой койке в отдельной палате медицинского центра — стерильно-белой, с высоким потолком и огромным окном, за которым виднелись сады Сллодда. Розовые и белые цветы качались на ветру, и этот мирный пейзаж казался издевательством над тем, что произошло с ней несколько дней назад.

Новое тело чувствовалось чужим. Не болело — это было главное. Не помнило осколка, не помнило крови, не помнило того ледяного холода, когда сознание ускользало в темноту. Но оно было другим. Каждый шрам, который Ами носила годами, каждое напоминание о боях и падениях — всё исчезло. Кожа на руках была гладкой, как у младенца. Ни одной царапины. Ни одного следа.

Она смотрела на свои ладони и не узнавала их.

Эльван сидел рядом — на стуле, который притащил из коридора, потому что в палате была только койка и тумбочка. Он не спал уже вторые сутки, но держался прямо. Только глаза выдавали усталость — красные, воспалённые, с тёмными кругами.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала Ами в который раз.

— Потом, — ответил он в который раз.

Голографатор замигал настойчивее.

Эльван посмотрел на него, потом на Ами. В его взгляде было что-то, что она не сразу смогла прочитать. Вопрос? Предупреждение? Или просьба не вмешиваться?

— Кто это может быть? — спросила Ами.

— Сейчас узнаем.

Он встал, подошёл к аппарату, взялся за панель. Помедлил секунду, потом нажал кнопку приёма.

Изображение на экране было чётким — слишком чётким для обычного вызова. Генерал Рейнар смотрел на Эльвана в упор, и его серые холодные глаза не выражали ничего — ни удивления, ни беспокойства, ни даже обычного любопытства.

Эльван внутренне собрался. Рейнар не из тех, кто звонит просто так. Если он вышел на связь, значит, случилось что-то серьёзное.

— Капитан Сармли, — голос генерала был сухим, как песок в пустыне. — Долго же вы не выходили на связь.

— Были обстоятельства, генерал, — ответил Эльван, стараясь говорить ровно. Его спина выпрямилась сама собой — армейская привычка, от которой невозможно избавиться.

— Я вижу. — Рейнар перевёл взгляд куда-то в сторону, будто изучал что-то на своих экранах. — Состояние вашего корабля оставляет желать лучшего. И где вы находитесь, по-вашему, мы не знаем.

— Я готов доложить, генерал.

— Не нужно. — Рейнар поднял руку — жест, который не терпел возражений. — У меня другое задание для вас.

Эльван краем глаза взглянул на Ами. Она сидела на койке, прижав колени к груди, и смотрела на экран. Её лицо было спокойным, но он знал — она слушает. Она всё слышит.

— В секторе, где недавно произошло нападение на разведывательный катер, — продолжал генерал, и Эльван понял — он говорит о «Цветке Лотоса», об Ами, хотя имени не называет, — зафиксировано необычное движение кораблей салергинов.

— Какое именно, генерал?

— Мы не знаем. — Рейнар ответил без тени смущения, как будто не знать для него было нормой. — Их маршрут неясен. Направление неизвестно. После того, как они нанесли удар, они исчезли с радаров. Не ушли в подпространство — просто растворились.

— Это невозможно.

— Возможно. — Генерал посмотрел на него тяжело, как смотрят на подчинённого, который задаёт лишние вопросы. — У салергинов есть технологии, о которых мы не знаем. Или знаем, но не понимаем. Ваша задача — отправиться в этот сектор и выяснить, куда они ушли. Провести разведку. Найти их базу или место временной дислокации. Понять их следующий маршрут.

— Есть ли данные, откуда они могли взяться?

— Ориентировочные координаты я сброшу. Всё остальное — в вашем распоряжении. Действуйте по обстановке.

Эльван молчал несколько секунд. В голове вихрем проносились мысли — о повреждённом корабле, об истребителях, которые гнались за ним, о принцессе Леокадии, которая позволила им остаться здесь, но вряд ли разрешит задержаться дольше, чем необходимо. О Ами, которая только что вернулась с того света.

Но он не мог отказаться. Отказ означал подозрения. Подозрения — проверки. Проверки — вопросы, на которые у него не было хороших ответов.

— Принято, — сказал он. Голос был твёрдым, чужим, как будто говорил не он. — Выполняю.

— Жду от вас отчёта через трое суток. — Рейнар кивнул и прервал связь.

Экран погас.

В палате стало тихо — только мерное гудение аппаратов и дыхание двух людей, которые смотрели друг на друга и не знали, с чего начать.

Ами первая нарушила тишину.

— Ты не рассказал ему обо мне, — сказала она. Не спросила — констатировала факт.

— Нет.

— О том, что я была мертва. О том, что ты меня спас.

— Нет.

— Почему?

Эльван подошёл к койке, сел на край. Она чувствовала тепло его тела — даже на расстоянии, даже через одеяло. Новое тело было чувствительным, острым, как будто все рецепторы работали на пределе.

— Если они узнают, что ты была мертва, — сказал он тихо, — начнутся проверки. Допросы. Разбирательства. Хронос — секретная разработка, и не для всех она предназначена. Леокадия помогла нам, но если Империя узнает, что принцесса использует репликатор для воскрешения… — Он покачал головой. — Это похоронит её. И нас заодно.

— А твоё задание? — Ами повысила голос. Внутри начинало закипать что-то горячее, незнакомое. Может быть, это новое тело реагировало сильнее? Или просто усталость и страх наконец находили выход? — Ты полетишь туда один? На разбитом корабле? Туда, где меня чуть не убили?

— Полечу.

— Ты с ума сошёл!

— Возможно. — Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела то, чего раньше не замечала. Усталость? Нет. Решимость. Спокойную, холодную, пугающую. — Но если я не полечу, они пошлют кого-то другого. Кто-то другой погибнет. Или они заподозрят, что я что-то скрываю. И тогда…

— И тогда что? — перебила она. — Они узнают, что ты нарушил приказ? Что ты бросил задание ради меня? Что ты привёз меня сюда, на планету, которой не должно существовать на картах?

— Да.

Просто. Коротко. Без оправданий.

Ами замолчала.

Она смотрела на него — на его спокойное лицо, на его руки, сжатые в кулаки, на его плечо, которое всё ещё болело, хотя он старался этого не показывать. Она хотела сказать, что он не должен этого делать. Что он имеет право на свою жизнь. Что она не хочет, чтобы он рисковал ради неё снова.

Но слова застревали в горле, потому что она знала — на его месте поступила бы так же. И потому что он уже всё решил.

— Я полечу, — повторил он. — Как только Леокадия разрешит взять корабль. Или свой, если починят. Я узнаю, куда они ушли. Вернусь с отчётом. А потом…