Он сидел в третьем ряду, не в первом — скромно, незаметно. Но я сразу его заметила. Как всегда.

Он улыбался.

Не той дежурной, вежливой улыбкой, которую дарил всем. А настоящей — тёплой, искренней, той самой, которую я помнила с детства. Улыбкой, которая говорила: «Я здесь. Я с тобой. Я горжусь тобой».

У меня перехватило дыхание.

В горле встал ком, и я с трудом сглотнула. Глаза защипало — я запретила себе плакать, запретила, но слёзы всё равно подступали.

«Он улыбается мне», — подумала я. — «После всего, что было — улыбается».

Я улыбнулась в ответ. Широко, открыто, не скрывая радости. И в этот момент, среди тысяч людей, мы были только вдвоём. Он — на трибуне, я — на кафедре. Но расстояние не имело значения. Не имело значения ничего — ни годы разлуки, ни обиды, ни боль.

Только его улыбка. И моя.

Церемония закончилась, но праздник только начинался.

Выпускники разбрелись по плацу — кто-то обнимался с родителями, кто-то фотографировался на память, кто-то просто стоял и смотрел на небо, осознавая, что всё позади. Атмосфера была удивительной — смесь радости, грусти, облегчения и предвкушения.

Я стояла в стороне от общей суеты, прижимая к груди диплом. Кожаная папка была тёплой от солнца, и я вдруг подумала, что это, наверное, самый счастливый день в моей жизни. Пока что.

Ко мне подошёл декан медицинского факультета — пожилой мужчина с добрыми глазами и седыми бакенбардами, которые он носил с гордостью, отказываясь их сбривать в угоду моде. Я часто видела его в коридорах медицинского корпуса — он всегда был приветлив, всегда находил время для студентов, помогал советом.

— Леди Корлан, — он протянул мне ещё одну папку, поменьше, перевязанную шёлковой лентой. — Ваш диплом врача-хирурга. Вы сдали экзамены на отлично. Я рекомендую вас в ординатуру, но, полагаю, у вас другие планы.

Я взяла диплом. Пальцы дрожали — я не ожидала, что буду так волноваться. Четыре года учёбы. Четыре года дополнительных занятий, бессонных ночей, тысяч страниц учебников. И теперь у меня была не только капитанская корочка, но и право спасать жизни.

Я перелистала плотные листы, испещрённые официальными печатями и подписями. Всё правильно. Всё по правилам. И всё — моё.

— Спасибо, — сказала я, поднимая глаза на декана. — Я подумаю над вашим предложением.

— Думайте, — он улыбнулся, и его глаза засветились теплом. — Двери нашей ординатуры всегда открыты для вас.

Он ушёл, а я осталась стоять, разглядывая два диплома в своих руках. Кожа пахла чем-то старым, книжным — запахом знаний, который я так любила с детства. Две профессии. Три пути. Три жизни, которые отныне были моими.

Капитан. Врач. Воин.

Я сжимала папки и чувствовала, как внутри разливается тепло — усталость, гордость, счастье. Всё перемешалось в один огромный клубок, который невозможно было распутать. Я хотела плакать и смеяться одновременно. Хотела кричать от радости и молчать, наслаждаясь моментом.

Вокруг шумели выпускники — обнимались, смеялись, плакали. Кто-то звал родителей, кто-то договаривался о вечерней встрече, кто-то просто стоял и смотрел в небо, как я. Я наблюдала за этой суетой и чувствовала себя отстранённой. Как будто всё происходящее — не со мной. Как будто я смотрю на себя со стороны.

«Интересно, что бы подумала та девочка, которая пряталась от тётушки Элиз в своей комнате?» — мелькнула мысль. — «Увидела бы она меня сейчас — в белой форме, с двумя дипломами, счастливую?»

Думаю, да. Наверное, она бы улыбнулась. И сказала бы: «Я знала. Я всегда знала, что ты сможешь».

— Поздравляю.

Голос раздался совсем рядом, и я вздрогнула от неожиданности. Я подняла глаза. Эльван стоял передо мной — живой, настоящий, не сон.

Он был в своей парадной форме — тёмно-синий китель с золотыми нашивками, на плечах — знаки различия командира эскадрильи. Чёрные волосы аккуратно зачёсаны назад, но одна прядь всё равно выбилась и падала на лоб, придавая ему почти мальчишеский вид. На груди — орден Пламени, полученный уже после восстановления в Академии. Он блестел на солнце, переливаясь красными и золотыми искрами.

Я не видела его так близко с того самого дня, когда оставила ему записку. Мы общались, мы встречались, но всегда на расстоянии — скамейка в парке, коридоры Академии, общие мероприятия. А сейчас он стоял в двух шагах, и я могла разглядеть каждую чёрточку его лица.

— Спасибо, — я сжимала дипломы так сильно, что пальцы побелели. — Я не знала, что ты прилетишь.

— Не мог пропустить такое событие. — Он помолчал, и его взгляд скользнул по моему лицу, по форме, по дипломам в руках. — Ты была великолепна.

— Я волновалась.

— Никто не заметил.

Он протянул руку и коснулся моего локтя — легонько, едва ощутимо. Но я почувствовала это прикосновение всем телом. От него по коже побежали мурашки, и я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Его пальцы были тёплыми — такими тёплыми, что мне захотелось прижаться к ним щекой.

— Два диплома, — заметил он, глядя на папки в моих руках. — Капитан и врач. Ты решила спасать жизни с двух сторон.

— Хирург, — поправила я. — Не просто врач, а хирург.

— Это почётно.

— Это тяжело. — Я посмотрела на дипломы, потом снова на него. — Четыре года дополнительных занятий. Бессонные ночи. Тысячи страниц учебников. Иногда я думала, что не выдержу.

— Но ты справилась.

— Да. — Я подняла на него глаза. — Справилась.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце.

— Ты стала капитаном, Ами. Настоящим капитаном. — Он сделал паузу, и его глаза блеснули. — Твой корабль ждёт тебя.

— Какой корабль? — удивилась я.

— Разве ты не знаешь? Великий Друид приготовил тебе подарок. Говорят, нечто особенное.

Я покачала головой. Дед ничего не говорил мне о подарке. Последний раз, когда мы общались, он только спросил о моих успехах и сказал, что гордится мной. Ни слова о корабле. Ни намёка.

— Увидишь, — Эльван убрал руку, и я пожалела об этом. — Не буду портить сюрприз.

Он повернулся, собираясь уходить. Его фигура на фоне яркого солнца казалась почти нереальной — тёмный силуэт в обрамлении золотых лучей.

— Лив, — окликнула я.

Он остановился. Обернулся. В его чёрных глазах отражалось голубое небо Эллери — яркое, чистое, неожиданно высокое для этого обычно серого мира.

— Спасибо, что пришёл.

— Всегда пожалуйста, — ответил он и улыбнулся снова. — Всегда.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в толпе выпускников. Белая форма, чёрные волосы, прямая спина — я запомнила его таким. Не злым, не обиженным, не ненавидящим. А улыбающимся. Свободным. Счастливым — или почти счастливым.

«Может быть, когда-нибудь…» — подумала я. — «Когда-нибудь мы сможем быть вместе. Не врозь, не на расстоянии, а по-настоящему».

Но сейчас не время для этих мыслей. Сейчас — время праздновать. Время прощаться с Академией. Время смотреть в будущее.

****

Вечером, когда гости разъехались, а курсанты разошлись по комнатам, я стояла у окна в своей бывшей спальне. Завтра я покидала четвёртый корпус. Навсегда.

Комната выглядела непривычно — пустой, чужой. Мои вещи были собраны, кровать застелена, стол пуст. Только на подоконнике остался маленький цветок, который подарила мне Калли в первый день нашего знакомства. Я решила забрать его с собой.

Алика и Калли уже спали. Они устали — день был долгим, насыщенным, полным эмоций. Алика свернулась калачиком на своей кровати, поджав под себя длинные ноги, и её лицо во сне казалось почти детским — беззащитным, спокойным. Калли раскинулась звёздочкой, растрепав рыжие волосы по подушке, и что-то бормотала во сне — наверное, спорила с кем-то.