Ами открыла рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого она потянулась к нему.

Их губы встретились — сначала осторожно, почти невесомо, как будто они оба боялись, что это сон, что это исчезнет, если нажать слишком сильно. Но он не исчезал. Он был здесь, реальный, тёплый, живой. Она чувствовала его дыхание, его руки, которые обвились вокруг её талии, его пальцы, скользящие по её волосам.

Поцелуй был долгим, глубоким, полным всего того, что они не могли сказать годами. В нём была боль разлуки, страх потери, надежда на встречу и обещание, что больше никогда не будет одиноко.

Когда они отстранились, Ами дрожала. Не от холода, не от страха — от того, что её тело, новое и незнакомое, вдруг перестало быть чужим.

Эльван прижался лбом к её лбу.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Я не знаю, что нас ждёт на Эллери, что скажет твой дед, что мы найдём там. Но я знаю одно: я не хочу больше быть один. И я не хочу, чтобы ты была одна.

— Я тоже не хочу быть одна, — прошептала она. — Я тоже люблю тебя.

Слова вырвались сами собой. Она не планировала говорить их так скоро, но теперь, когда они были произнесены, она поняла: это было правдой. Всегда было правдой. С того самого дня, когда она встретила его на Новой планете.

Эльван улыбнулся. Это была не широкая, не яркая улыбка, а та, что появляется на губах человека, который наконец сбросил с себя тяжёлый груз, который нёс годами. Он снова поцеловал её — на этот раз нежно, почти благоговейно, как будто она была сокровищем, которое он боялся разбить.

Они сидели в тишине, прижавшись друг к другу. Ами чувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своей талии, его тепло, которое разливалось по всему её телу. Она не знала, сколько времени прошло, — может быть, час, может быть, два, — но это не имело значения.

— С тобой я чувствую себя собой, — сказала она тихо. — Когда ты рядом, моё тело перестаёт быть чужим. Оно становится моим. Потому что ты видишь меня настоящую.

Эльван ничего не ответил, только прижал её крепче. Она чувствовала, как его сердце бьётся ровно и сильно, как оно говорит ей то, что не могут сказать слова.

Через некоторое время она подняла голову и посмотрела ему в глаза. В них больше не было тени — только свет, которого она раньше не видела.

— Что теперь? — спросила она. — Что будет с нами?

Он провёл пальцами по её щеке, убирая выбившуюся прядь волос.

— Сначала — Эллери. Потом — всё остальное. Мы справимся. Мы всегда справлялись.

Ами хотела сказать, что они не всегда справлялись, что были моменты, когда она думала, что не выдержит, что потеряет его навсегда. Но вместо этого она просто улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.

Она знала, что впереди ещё много трудностей, что путь домой долог и опасен, что их ждут новые испытания. Но сейчас, в этот момент, она была с ним. И это было главное.

Усталость наконец взяла своё. Веки тяжелели, тело расслаблялось в его объятиях. Он укрыл её своей курткой, и она почувствовала, как его руки обнимают её, защищая от всего, что могло угрожать ей снаружи.

— Спи, — услышала она его голос, тихий и ровный. — Я здесь. Я никуда не уйду.

Ами закрыла глаза. Впервые за долгое время она засыпала без страха и тревоги.

Подпространство продолжало течь за бортом, серая мгла сжималась и разжималась в такт их дыханию, а они двое спали в объятиях друг друга, чувствуя себя в безопасности, потому что были вместе.

Корабль Эльвана вынырнул из серой мглы подпространства с мягким, почти неуловимым толчком, и Ами поняла, что они вернулись.

Она смотрела на экран, где постепенно проступали знакомые очертания планеты. Эллери висела в черноте космоса, как драгоценный камень в бархатной шкатулке — серо-голубой, окутанный лёгкой дымкой кристаллов, которые древние друиды вплели в атмосферу много веков назад. Издалека она казалась почти прозрачной, призрачной, и в этом было что-то родное, что-то, что Ами не замечала раньше, но что теперь чувствовала каждой клеткой своего тела.

«Я дома», — подумала она, и от этой мысли внутри неё разлилось тёплое и одновременно щемящее чувство нежности.

Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она покинула Лилль. Казалось, целая жизнь. И в какой-то степени так оно и было — она умерла и воскресла, сменила тело, узнала правду о своих снах и о том, что Эльван искал её все эти годы. Она вернулась другой. Не только телом, но и душой.

Рядом с ней, в тесной рубке, Эльван молчал. Он не смотрел на неё, но Ами чувствовала его взгляд на своём лице, его беспокойство, которое он пытался скрыть. Она повернулась к нему, и их глаза встретились.

— Ты боишься? — спросила она тихо.

— Нет, — ответил он. — Но я не знаю, как меня встретит твой дед.

Ами улыбнулась. Это была широкая, яркая улыбка — та, что появляется на губах человека, который знает, что всё будет хорошо.

— Он примет тебя, — сказала она. — Потому что ты спас мне жизнь.

Он хотел сказать что-то, но только сжал её руку, коротко, едва заметно, и отвернулся к экрану.

Планета приближалась. Ами видела знакомые очертания материков, голубые пятна океанов, зелёные полосы лесов. Всё было таким же, как в день её отлёта, и в то же время — другим. Она уже не была той девочкой, которая улетала отсюда, полная надежд и страхов. Теперь она была женщиной, которая прошла через смерть и вернулась, чтобы продолжать жить.

Корабль начал снижение. Ами чувствовала, как двигатели меняют ритм, как воздух снаружи становится плотнее, как гравитация планеты вступает в свои права. Она смотрела вниз, где постепенно проступали знакомые контуры Лилля — старого леса, что окружал дом деда, и серых стен его каменного убежища, увитого плющом.

«Я вернулась», — подумала она. — «Я действительно вернулась».

Корабль мягко коснулся посадочной площадки, и Ами почувствовала, как вибрация прошла через корпус, через кресло, через её тело. Двигатели стихли, и наступила та особенная тишина, которая бывает только на земле, когда вокруг нет никого, кроме ветра и шелеста листьев.

Она встала. Эльван поднялся следом. Они вышли из корабля, и воздух Лилля ударил в лицо — свежий, тёплый, пахнущий лесом и цветами, как в детстве. Ами закрыла глаза, вдохнула полной грудью и почувствовала, как внутри неё разливается что-то давно забытое. Мир замер на мгновение. Тишина была такой, что слышно было, как бьётся сердце — её сердце, которое билось в такт с ветром, который шевелил листву деревьев.

Когда она открыла глаза, то увидела его. Деда. Он стоял на пороге дома, опираясь на старый резной посох, и смотрел на неё. Издалека она не могла разглядеть его лица, но чувствовала — он ждал. Он знал, что она вернётся. Он всегда знал.

Ами пошла к нему. Не быстро, не медленно — так, как идут к тому, кого давно не видели и боялись больше никогда не увидеть. Эльван остался позади — она не оглядывалась, но чувствовала его присутствие, его взгляд на своей спине.

Она остановилась перед дедом. Он смотрел на неё долго, внимательно, как будто видел её насквозь. Ами не знала, что он чувствует — радость, горечь, удивление или страх. Но когда он шагнул вперёд и обнял её, она поняла всё без слов.

Его руки были сухими и тёплыми, они обнимали её крепко, как в детстве, как тогда, когда она была маленькой девочкой, которая боялась темноты и верила, что дед защитит её от всего на свете. Ами чувствовала, как дрожат его плечи, как его дыхание становится прерывистым, как он пытается сдержать слёзы, потому что Великие Друиды не плачут.

— Ты вернулась, — сказал он тихо. В его голосе было всё — страх, который он носил в себе, и радость, которая наконец вырвалась наружу.

— Я вернулась, — ответила она, и голос её дрогнул.

Он отстранился, но не отпустил её рук. Его глаза — старые, мудрые, с золотистыми искрами на радужке — смотрели на неё так, как будто он видел её душу. Он видел, что у неё теперь новое тело, но это было неважно. Важно было то, что она вернулась, что она жива, что она снова здесь, с ним.