— Ами, да что с тобой? — встревоженный голос Алики наконец смог пробиться в мое сознание, и я тряхнула головой, чтобы окончательно прийти в себя.

Я еще раз посмотрела на мужчину, привлекшего мое внимание.

«Я даже не уверена, что это он. Да и даже если это он, с чего я взяла, что он будет рад меня видеть? Этот человек кажется таким неприступным. Возможно, именно это привлекло меня?»

Я поймала себя на том, что снова углубилась в свои мысли. Я заставила себя отвлечься от них и погрузиться в царящую вокруг атмосферу праздника. Время от времени мне казалось, что я ловлю на себе взгляд горящих черным огнем глаз, но отмахнулась от этого ощущения, как от назойливой мухи: «мне просто кажется».

****

Начались суровые будни учебы. Подъем на рассвете, неизменные физические упражнения, потом тренировки выносливости духа и тела. Тренировки длились до полудня, затем — короткий перерыв и снова жесткая муштра — на этот раз за низкими полукруглыми столами, заваленными когда книгами и тетрадями, а когда и пузатыми колбами с ретортами. Занятия длились до позднего вечера изо дня в день, без выходных и отгулов. Это была гонка на выживание. Первая ступень была своеобразным экзаменом: выдержишь — будешь учиться дальше, нет — еще несколько лет на первой ступени или увольнение из Академии — это уже по желанию.

Ученики первой ступени в течение всего года не пересекались ни с кем из старших ступеней, это было строжайше запрещено. Да и времени для этого попросту не оставалось. Жесткий ритм не давал возможности отвлечься даже на несколько минут, он изматывал, забирал все силы, но я не сдавалась. Сроки обучения на каждой ступени были различны. Обучение на четвертой ступени занимало около шести лет, первую можно было одолеть за год. Что я и собиралась сделать.

Для меня этот год, после жизни на Лилле, не был слишком тяжелым. Жизнь с Великим Друидом приучила меня к самодисциплине и усидчивости, дала силу моему телу и духу. Обучение было мне в радость. Я с головой окунулась в него и на несколько месяцев забыла об окружающем мире.

Алике было гораздо труднее меня, она второй год была на первой ступени, но она не сдавалась. Однажды подруга призналась мне:

— Я всегда хотела быть первым штурманом! Я не сдамся! Нужно выдержать только этот год — потом будет легче!

Я не могла ей ничем помочь, первая ступень требовала полной самоотдачи каждого, так как у всех студентов (несмотря на то, что мы учились вместе) была своя собственная программа и требования. Так, к претендующим на звание командира эскадры или корабля (что, впрочем, было практически одним и тем же) предъявлялись самые жесткие требования. А значит, они предъявлялись и ко мне. К будущим штурманам требования были менее жесткие, но для Алики и они были на пределе ее сил, да она и не желала большего.

****

И вот Первая ступень преодолена. Подводились ее итоги. Все с нетерпением ждали, когда же будут названы лучшие ученики каждой ступени. Делались ставки, вся Академия бурлила в ожидании дня наград. Наконец этот день настал.

Господин Тирриалги в полосатой бело-розовой мантии, вызывавшей смешки даже у тех, кто видел ее не в первый раз, стоял перед нами на кафедре. Его зычный голос, когда он приветствовал нас, собравшихся в большом зале Академии, звучал серьезно и торжественно:

— Сегодня, в этот замечательный день, я объявлю, кто из вас достиг наибольших высот на своих ступенях, кто из вас наиболее достоин тех званий, к которым стремитесь вы все! Итак, первый в четвертой и последней ступени обучения! Тесс Чиа!

На сцену поднялась невысокая девушка в темной одежде. Длинные мочки ее ушей выдавали в ней уроженку Зиндана, одной из планет Империи, на которой люди жили на деревьях, как птицы. Говорили, что Тесс умудрилась вырастить в своей комнате дерево и жила на нем так же, как и на своей родной планете.

Алика, стоящая рядом со мной, шепотом спросила:

— Как думаешь, кто будет из нашей ступени?

— Откуда я знаю? — так же тихо отозвалась я. — Это всегда неожиданность, наверное. Все, кто выдержал, достойны этого звания.

— Сейчас объявят третью ступень. Кто это будет?

— Сейчас увидим. И услышим.

В это время господин Тирриалги как раз объявлял:

— Победитель третьей ступени — Эльван Кристиан Сармли!

Я почувствовала, как сдавило грудь, затруднилось дыхание, я была близка к тому, чтобы потерять сознание. В нетерпении, не осознавая этого, я подалась вперед, чтобы лучше разглядеть человека, который должен был сейчас выйти на сцену.

Вот оно. Полное имя. Эльван Кристиан Сармли. Сомнений не осталось. Это был он. Год назад, на вечеринке в честь поступления, мужчина, привлекший мое внимание, был никем иным, как мальчиком из моего детства. Я смотрела на него и чувствовала, как сжимается мое сердце в приступе необъяснимой смеси восторга, ужаса и надежды.

«Но я же совсем не знаю его!» — попыталась я урезонить свою мятущуюся душу. — «За эти годы он наверняка сильно изменился. Я помню его ребенком, а сейчас перед этим залом стоит уверенный в себе, полный сил, красивый молодой мужчина, за один взгляд которого вся женская часть Академии продала бы душу. Да что же это со мной? Почему так бьется сердце? Это же глупо!»

Как во сне я услышала, что господин Тирриалги называет победителя второй ступени. Им оказался уроженец Лилля. Это был молодой человек, почти мальчик. Было видно, что он очень гордится оказанной ему честью. Он был самым молодым студентом Академии.

Словно сквозь вату до меня донеслось мое имя, и я не сразу поняла, что это меня господин Тирриалги называет победителем первой ступени.

Я вышла на сцену, но все происходящее казалось мне нереальным. Я была вся во власти мятущихся чувств и мыслей.

На сцене я оказалась рядом с НИМ.

Ритуал награждения состоял в том, что победители более высших ступеней вручали награду и надевали цветочную гирлянду победителям младшей ступени. В каком-то состоянии отупения я наблюдала, как господин Тирриалги награждает Тесс Чиа, затем — как она наклоняется к молодому мужчине, победителю третьей ступени.

И вот моя очередь.

Все в том же полубессознательном состоянии я увидела, как Эльван (я признала его и ничего не могла с собой поделать и про себя повторяла его имя, сокращая как и в детстве до краткого «Лив») принял из рук господина Тирриалги цветочную гирлянду и подошел ко мне. Я услышала, как удивленный вздох пронесся по залу. Ведь, согласно ритуалу, Эльван должен был передать гирлянду молодому уроженцу Лилля — победителю второй ступени. Но он подошел ко мне.

Я почувствовала, как его руки скользнули по моей шее, одевая гирлянду. На миг наши взгляды встретились. В его глазах не было и тени узнавания, это был равнодушный взгляд человека, выполняющего свою работу, и ничего более. А я дрожала от его близости, меня пугали те ощущения, которые она порождала.

«Почему он подошел ко мне?! Если он не помнит меня, зачем подошел?! И почему мне кажется, что я вся горю, словно в огне?!» — мысли бились у меня в голове, перед глазами все поплыло.

Эльван, видимо, почувствовал, что мне нехорошо, и придержал меня за локоть, не давая упасть.

— Не надо так пугаться, — шепнул он мне, водружая венок на место, — у тебя нет для этого причин. Пока нет.

С этими словами он отпустил мою руку и спокойно вернулся на свое место рядом с Тесс Чиа.

Я же была в полном замешательстве. Его взгляд был совершенно равнодушен, но слова… Неужели он вспомнил меня? Мою душу раздирали сомнения, страх и… желание. Я знала, что стоит ему поманить пальцем, и я прибегу тотчас же.

Эти ощущения были так новы и необычны для меня, ведь даже в объятиях Кристофера я не загоралась. Мне было хорошо с ним, но исступления, о котором грезят по ночам, с ним я не испытывала ни разу. Сейчас же, когда Эльван, практически незнакомец, просто стоял рядом со мной, я была на грани эйфории.