Тетушка всегда была падка до власти и вот теперь она оказалась в ее руках. Но оставалась еще Элизабет, моя дорогая кузина. Несмотря на хорошее отношение ко мне, единственной радостью госпожи Рикк была ее дочь. Тетушка Элиз предпочитала не замечать ее недостатков. Для нее Элизабет была солнцем в небе, непогрешимой и невинной. Это с ее легкой руки меня посадили под замок.

Знаете, господин Алишер, мне жаль тетушку. Она не заслужила такой дочери. Несмотря ни на что — она неплохой человек.

Что же касается Вашего вопроса о моей благодарности ей, то вот что я скажу. Она научила меня терпению, я научилась добиваться поставленной цели несмотря ни на что. И Ваш приезд — прямое тому доказательство! — закончила я с улыбкой.

— Ну что, ответила я на Ваши вопросы?

— Ответили! А что Вы хотите взамен?

— Чего я хочу? — я задумалась. — Пожалуй, я хочу ответной откровенности. Вы расскажете мне о себе, а также о том, почему это Вы в разговоре с тетушкой Элиз назвали меня Воином. Что скажете?

— Вам палец в рот не клади, леди Корлан! Того и гляди — откусите!

— А как же! Мы, акулы, твари зубастые! — Алишер расхохотался и уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но нашей дальнейшей беседе помешал приход других пассажиров, среди которых был некий Парис Янсек, второй пилот корабля и хороший знакомый Алишера, который не замедлил представить нас друг другу.

Парис Янсек, несмотря на не слишком приятную внешность, умел располагать к себе других, и я практически сразу прониклась к нему симпатией. У него было округлое лицо, сплошь заросшее бородой кирпичного цвета, сквозь которую четко просматривались толстые губы неправильной формы, непрерывно дергающиеся и открывающие неровные желтоватые зубы. Его маленькие глаза неопределенного цвета (то ли серые, то ли светло-зеленые) бегали без остановки из стороны в сторону, словно он чувствовал за собой какую-то вину и боялся, что она выйдет наружу. Из разговоров с ним я узнала, что это нервный тик, последствия его пребывания в Колониях. Господин Парис Янсек, ныне спокойно проживающий на Лилле, некогда был особым представителем Императора в Колониях, где приобрел множество врагов. Это благодаря ему на задворках Империи наступили относительные мир и спокойствие. Но плата за них была для него необычайно высокой. Губернатор Колоний, Ричард Коллин, приказал подвергнуть Янсека пыткам, «на память», как зловещее напоминание о том, что может произойти, если Империя не выполнит взятых на себя обязательств. Парис был вынужден отпустить бороду и длинные волосы, закрывающие лицо, поскольку оно было нещадно изувечено.

С первой же встречи между нами возникла взаимная симпатия и в последующие долгие и скучные дни мы нередко усаживались рядом. Казалось, что темам для разговора нет и не будет конца. Господин Янсек оказался человеком необычайно широких взглядов и познаний, рядом с ним никогда не было скучно или же неудобно.

Надо сказать, что на всем корабле был лишь один человек, вызывавший у меня чувство неловкости — капитан лайнера. В первый же день нашего путешествия произошел неприятный инцидент, оставивший после себя горький неприятный осадок.

Меня всегда привлекал космос. Он казался мне зачарованным зверем, прекрасным и опасным одновременно. Вскоре после взлета я направилась в главную рубку. Из нее был самый фантастический вид. Я как завороженная застыла у поручней, и вся отдалась во власть безбрежного простора. Мое внимание привлекли громкие голоса. Собравшиеся в рубке люди о чем-то яростно спорили.

— А я вам говорю, господа, что это правда! Я видел все собственными глазами!

— И что же Вы видели, милейший Никола? Ведь всем известно, что у страха глаза велики.

— Особенно под воздействием горячительных напитков! Ха!!!

— Нет, друзья мои! — отбивался тот. — Не скрою, да вы и сами это знаете, что я люблю красивую жизнь, но клянусь вам — в этот день у меня и маковой росинки во рту не было. Это правда — я видел колдуна! И это был не кто иной как Великий Саркскрин!

— Ну и что? — возражали ему, — на то он и Друид, чтобы колдовать.

— Но он убил человека!

— Что?!! — я подскочила к нему, не в силах сдержать своего негодования. — Да как Вы смеете! Вы, капитан, который обязан поддерживать порядок и спокойствие! Вы! Вы разжигаете ненависть и злобу! Вам просто завидно! Как у Вас язык повернулся оклеветать этого человека! Вы живете под его правлением, процветаете! Все налоги в казну идут из его кармана! Он превратил вертеп, которым раньше была ваша планета, в процветающий центр наук и искусств, где отсутствует само понятие подлости. Но Ваши слова, прозвучавшие сейчас, можно расценивать только так. Это подлость, господин Никола!

Капитан молча слушал, медленно бледнея от гнева:

— Кто эта девочка, кто-нибудь может успокоить ее? — наконец удалось ему процедить сквозь зубы. Он побледнел еще больше, когда ему шепнули, что «наглая девчонка» — родная внучка обвиненного им человека.

— Прошу прощения, леди Корлан. Я не хотел оскорбить Вас и Вашу семью, — я кивнула, принимая его извинения, но отложила в памяти его ненавидящий взгляд, обращенный в мою сторону. Я поняла, что в этот день обрела врага.

В целом наше путешествие протекало спокойно, монотонно и однообразно. Я всеми силами избегала возможных встреч с капитаном Никола, а когда это было невозможно — спокойно приветствовала его, стараясь не замечать огонь ненависти в его глазах. В эти моменты меня накрывал настоящий ужас, и приходилось прилагать немало усилий, чтобы скрыть его. Алишера я видела всего несколько раз и никогда подолгу. Среди пассажиров была девушка, на которой он собирался жениться, и все время проводил подле нее.

До нашего прибытия в порт Лилля оставалось четырнадцать дней, когда раздался вой сирены, предупреждающий пассажиров об опасности. Ничего не понимая, все собрались в рубке.

— Радар высветил рядом с нами корабль. Несомненно, это патруль планеты и в этом нет ничего удивительного. Но вот что странно: на корабле нет опознавательных знаков и он не отвечает на наши запросы. Сейчас охранный корпус готовит шлюпку — они отправятся выяснить, что происходит, — заявил всем капитан Никола. — Опасности для нас никакой нет, кто хочет, может остаться здесь и наблюдать за ходом операции.

Остались почти все. Ушла лишь старая госпожа Терлива, женщина довольно сварливого характера, заявившая, что если никакой опасности нет, то нет и смысла беспокоиться, лишая себя отдыха.

С нетерпением и тревогой мы наблюдали, как маленький катер оторвался от громадины лайнера и медленно направился к непонятному кораблю. Вот они состыковались. В рубке раздался голос господина Янсека, возглавившего эту экспедицию:

— Капитан! Нам придется задержаться. Чтобы проникнуть внутрь, нужно разрезать обшивку — у них взломана система автоматической стыковки, дверь заклинена изнутри, словно они пытались оградить себя от кого-то.

— Делайте все, что сочтете необходимым, господин Янсек. Это происшествие однозначно заслуживает нашего внимания…

— Да, капитан. Я сделаю все зависящее от меня.

Прошло несколько часов, а таинственный корабль по-прежнему не подавал ни малейших признаков жизни. Казалось, что он бесследно поглотил вошедших в него. Наконец мы с облегчением заметили: шлюпка отстыковалась от чужака и медленно направилась к лайнеру. В рубке раздался голос помощника капитана:

— Господа! Этот корабль мертв! Мы нашли на нем одни трупы и ни одной живой души. Почти все тела в хорошем состоянии, мы забрали их с собой. Пусть в лазарете обследуют их, возможно — обнаружат что-нибудь.

— Мы ждем Вас, — был ответ.

Останки найденных людей поместили в лазарет под надзор доктора Ритер. Я все время крутилась неподалеку — эта таинственная история неодолимо влекла меня. Наконец, удостоверившись, что поблизости никого нет, я проскользнула в лабораторию. Я сразу же направилась к столам со страшным содержимым. Открыла один из них, затем другой: