****

Медицинский центр на Лилле был тихим местом, где время, казалось, текло иначе. Здесь не было суеты, которая царила в космопортах, не было тревоги, которая сгущалась в воздухе над столицей. Здесь было только спокойствие, только мягкий свет, льющийся с потолка, и запах трав, который проникал даже сквозь стены.

Ами сидела в комнате, где стоял инкубатор. Это было небольшое помещение с белыми стенами, высоким окном, выходящим в сад, и мягкими креслами, которые, казалось, были созданы для того, чтобы проводить в них долгие часы. Инкубатор располагался в центре, на специальной платформе, и его стеклянные стенки мягко светились изнутри.

Сфера с Литоком висела внутри инкубатора, плавно вращаясь в бледно-голубой питательной среде. Ребёнок внутри неё был крошечным — его тельце только начинало принимать человеческие очертания, но Ами уже видела его пальчики, его головку, закрытые глазки. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд.

Врачи говорили, что процесс полного формирования займёт несколько недель. Они сказали, что сфера будет поддерживать все необходимые условия, а малыш будет расти и развиваться, как в утробе. Они сказали, что Ами может приходить и смотреть на него каждый день, сидеть рядом с ним столько, сколько захочет.

Ами приходила каждое утро, как только просыпалась. Она садилась в мягкое кресло рядом с инкубатором, клала руку на тёплое стекло сферы и начинала говорить с ним.

— Доброе утро, Литок, — шептала она, и её голос звучал мягко и нежно, как колыбельная. — Я пришла к тебе. Сегодня я расскажу тебе о дедушке.

Она рассказывала ему о Саркскрине — о том, какой он мудрый и сильный, о том, как он учил её видеть мир не глазами, а сердцем, о том, как он спас её, когда она была маленькой и потерянной. Она рассказывала ему о Лилле, о его лесах и садах, о том, как здесь пахнет травами и как птицы поют по утрам.

— Ты будешь любить это место, — говорила она. — Оно тихое и спокойное. Здесь ты сможешь расти и учиться, здесь ты сможешь узнать, кто ты есть.

Она рассказывала ему о космосе. О звёздах, которые сияют в бескрайней черноте, о планетах, которые вращаются вокруг них, о кораблях, которые летают между ними. Она говорила ему о том, что однажды он увидит всё это своими глазами, что он будет летать среди звёзд, как она и его отец.

— Я обещаю тебе, Литок, — говорила она, и в голосе её звучала твёрдость, — ты увидишь звёзды. Ты узнаешь отца. И ты будешь жить в мире, где не будет войны.

Райана приносила ей еду каждый день — тарелки с супом, свежий хлеб, фрукты. Ами благодарила её, но почти не прикасалась к еде. Она не могла отвести взгляд от сферы, от этого маленького существа, которое росло внутри неё. Она чувствовала, как её сердце наполняется любовью, которую она не знала раньше.

— Ты должна поесть, — говорила Райана, ставя поднос на столик рядом с Ами. — Ты должна беречь свои силы ради него.

— Я знаю, — отвечала Ами, но продолжала смотреть на инкубатор. — Я знаю. Но я не могу уйти. Я хочу быть здесь, когда он откроет глаза.

Она сидела так часами, глядя, как растёт её сын, как он становится всё больше и сильнее с каждым днём. Она чувствовала его присутствие, его дыхание, его жизнь, которая пульсировала внутри сферы. И она знала, что он слышит её. Что он знает, кто она. Что он ждёт её так же, как она ждёт его.

Однажды, когда солнце уже садилось за горизонт и в комнате стало темнеть, Ами почувствовала, как внутри сферы что-то изменилось. Она подошла ближе и увидела, как маленькие пальчики Литока шевельнулись, как его губки слегка приоткрылись. Она не знала, было ли это случайностью, но ей показалось, что он ответил ей.

— Ты слышишь меня, — прошептала она. — Ты знаешь, что я здесь.

Она положила руку на стекло инкубатора и почувствовала, как сфера слегка вибрирует, как будто он тоже коснулся её.

— Я люблю тебя, Литок, — сказала она. — Я буду ждать тебя. И я всегда буду рядом.

Прошло несколько дней с тех пор, как Литок появился на свет — или, точнее, с тех пор, как его жизнь начала своё путешествие в прозрачной сфере, где он рос, набирая силу, день за днём. Ами приходила к нему каждое утро, садилась рядом, говорила с ним, рассказывала о мире, в который он скоро войдёт. Но внутри неё жила одна мысль, которая не давала ей покоя, даже когда она смотрела на его маленькие пальчики, шевелящиеся в питательной среде.

«Он должен знать», — думала она. — «Эльван должен знать, что у него есть сын».

Она не знала, где сейчас Эльван. Последняя связь была прервана недели назад, и с тех пор от него не было вестей. Алишер говорил, что его миссия могла быть заблокирована салергинами, что он мог скрываться или собирать информацию в месте, где невозможно было поддерживать связь. Но Ами знала, что есть один способ связаться с ним — через сон, через астральную проекцию, через ту самую чёрную равнину, которая снилась ей с детства.

Вечером, когда солнце уже село за горизонт и комната погрузилась в полумрак, Ами легла на кровать и закрыла глаза. Она чувствовала, как усталость накатывает на неё, но она не хотела спать — она хотела позвать его. Она сосредоточилась, представила его лицо — чёрные глаза, которые всегда смотрели на неё с теплотой, чёрные волосы, падающие на плечи, его улыбку, ту самую, которую она полюбила много лет назад.

«Приди», — мысленно позвала она. — «Приди, Эльван. Я должна тебе сказать что-то важное».

Она повторяла это снова и снова, как заклинание, пока тьма вокруг неё не начала сгущаться, унося её в знакомый мир.

****

Она стояла на чёрной равнине.

Всё вокруг было таким же, как в детстве — пепел под ногами хрустел при каждом шаге, небо над головой было тёмным, беззвёздным, и только ветер, холодный и сухой, проносился над пустыней, поднимая облака пыли. Ами стояла неподвижно, глядя на горизонт, где серая дымка сливалась с землёй, и ждала.

Она не знала, сколько времени прошло — минуты или часы, — но она не двигалась с места. Она знала, что он придёт. Он всегда приходил, когда она звала.

И когда фигура показалась вдалеке, медленно приближаясь к ней, Ами почувствовала, как внутри неё разливается тепло. Плащ развевался на ветру, капюшон был низко опущен, но она знала, кто это. Она чувствовала это всем своим существом.

Когда фигура подошла ближе, Ами не выдержала и шагнула вперёд. Рука поднялась, и капюшон упал.

Перед ней стоял Эльван.

Он выглядел усталым — под глазами залегли тени, лицо было бледным, и на скуле виднелся свежий порез, который он не пытался скрыть. Но его глаза горели тем же огнём, который она видела всегда, и когда он посмотрел на неё, она почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Ты звала меня, — сказал он, и его голос звучал глухо и хрипло.

— Да, — ответила она, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я должна была сказать тебе что-то важное.

— Я слушаю.

Она посмотрела ему в глаза и улыбнулась той улыбкой, которая появлялась только тогда, когда она была счастлива.

— У тебя есть сын, Эльван. — Она произнесла эти слова, и они повисли в воздухе, как свет, который разгоняет тьму. — Я назвала его Литок. Это значит «свет звезды». Он здоров. Он растёт в искусственной среде, и через несколько недель он будет готов к жизни.

Эльван замер. Его лицо оставалось неподвижным, но она видела, как дрогнули его руки, как он сжал кулаки, чтобы унять дрожь. Он не говорил ни слова, но в его глазах она видела всё — удивление, радость, благодарность, и что-то ещё, что она не могла назвать.

— Сын, — повторил он, и его голос дрогнул. — У меня есть сын.

— Да. — Ами шагнула ближе. — Он похож на тебя. Я знаю, что он ещё маленький, но я вижу это. У него такие же глаза, как у тебя, когда я смотрю на него.