Комната Ами в доме Великого Друида была простой, но уютной. Каменные стены, выбеленные известью, хранили тепло летних дней, а высокое окно выходило в сад, где старые дубы и яблони росли так близко друг к другу, что их ветви переплетались, создавая зелёный шатёр. За окном всегда пели птицы, и Ами знала каждую из них по голосу. Она сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела на сад, чувствуя, как внутри неё шевелится малыш.

«Ты тоже слышишь их?» — думала она, кладя руку на живот. — «Они поют для тебя. Они знают, что ты скоро появишься».

Она разговаривала с ним часами. Рассказывала о звёздах, которые видела в космосе, о планетах, где бывала, о кораблях, на которых летала. Она рассказывала ему о его отце — о том, какой он сильный, храбрый, как он сражается за них, как он обещал вернуться. Она не знала, слышит ли он её, но чувствовала, что он понимает — по тому, как затихал внутри, когда она говорила, или начинал двигаться, когда она замолкала.

— Ты будешь любить звёзды, — шептала она. — Как я. Как твой отец. Мы покажем тебе их все.

В доме было тихо. Саркскрин проводил дни в своём кабинете, готовясь к войне, которая приближалась с каждым днём. Алишер улетал и возвращался, привозя новости с фронта, но Ами редко спрашивала его о том, что происходило за пределами Лилля. Она боялась услышать то, что могло разрушить её надежду.

Алишер навещал её почти каждый день. Он приносил ей свежие фрукты, книги, которые, как он думал, могли её заинтересовать, и садился рядом, чтобы поговорить о чём-то, что не касалось войны. Но Ами видела, что он скрывает что-то. В его глазах мелькала тень, которая исчезала, когда он замечал, что она смотрит на него.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она однажды, когда он принёс ей чай с мёдом.

— Я? — он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — С чего ты взяла?

— Я знаю тебя, Алишер. Ты не умеешь лгать.

Он помолчал, глядя на неё, потом опустил глаза.

— Есть новости. Но я не хочу тебя беспокоить. Ты должна думать о себе и о ребёнке.

— Я всегда думаю о нас, — сказала Ами, положив руку на живот. — Но я также думаю о нём. Если что-то случилось с Эльваном, я должна знать.

— С ним всё в порядке, — сказал он быстро. — Он жив. Он продолжает собирать информацию. Но последние несколько недель связь с ним была нестабильной. Мы не знаем, где он точно находится.

Ами почувствовала, как внутри неё сжалось что-то, но она не позволила себе испугаться.

— Он вернётся, — сказала она. — Я знаю.

Алишер кивнул, и они больше не говорили об этом. Но Ами чувствовала, что что-то изменилось. Она старалась не думать о том, что могло случиться с Эльваном, но мысли о нём не покидали её.

Она готовилась к родам, хотя знала, что в Империи этот процесс не был таким, как в других мирах. Здесь не было боли, не было долгих часов ожидания, не было страха перед тем, что может пойти не так. Это была обычная медицинская практика, стандартная процедура, которую Ами знала с детства. Эмбрион извлекали из матки на ранних сроках и помещали в искусственную среду — прозрачную сферу, наполненную питательной средой, где он рос до полного формирования.

Ами знала, что это безопасно. Что это даёт ей возможность восстановиться сразу после процедуры. Что так рождались все в Империи — и она сама, и её родители, и сам Эльван. Она не чувствовала страха перед процедурой. Она чувствовала только волнение перед встречей с сыном.

«Скоро я увижу тебя, — думала она, глядя на сад за окном. — Скоро я смогу взять тебя на руки».

Она не знала, сколько ещё ждать, но знала, что каждая минута приближает её к этому моменту. И она была готова.

****

День родов наступил неожиданно, как и всё в жизни Ами в последнее время.

Она проснулась затемно, когда звёзды ещё не успели погаснуть, и сразу почувствовала, что внутри неё что-то изменилось. Это было не больно — скорее странно, как будто тело само знало, что пришло время, и готовилось к тому, чтобы выпустить новую жизнь. Ами лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри неё разливается странное спокойствие.

«Сегодня», — подумала она. — «Сегодня я увижу его».

Она медленно села на кровати, ощущая, как пол качается под ней, и сделала глубокий вдох. Снаружи было тихо — только ветер шелестел листьями в саду, и где-то вдалеке пела ночная птица. Ами знала, что это последнее утро, когда она просыпается одна. Следующее будет другим.

Райана, которая спала в соседней комнате, чтобы быть рядом, когда понадобится, вошла через несколько минут. Она была одета, и её глаза, встревоженные и внимательные, сразу же нашли лицо Ами.

— Миледи, — сказала она тихо, — вы чувствуете что-то?

— Да, — ответила Ами, и её голос звучал спокойно. — Сегодня.

Райана кивнула и вышла, чтобы вызвать врачей.

****

Через час Ами уже была в медицинском центре на Лилле. Это было здание из стекла и камня, утопающее в зелени, которое стояло на окраине города, и его высокие окна выходили на леса, которые простирались до самого горизонта. Внутри было тихо и светло, и пахло травами, которые росли в саду — лавандой, мятой, ромашкой.

Ами лежала на мягкой койке в палате, где стены были выкрашены в тёплые бежевые тона, а свет лился с потолка мягкими волнами. Врачи, которые её осматривали, были профессионалами высшего класса — их лица были спокойными и внимательными, как у людей, которые делали это тысячи раз. Они говорили тихо, но чётко, объясняя каждый шаг, хотя Ами знала всё это и без них.

— Мы готовы, леди Корлан, — сказала главный врач, пожилая женщина с добрыми глазами и седыми волосами, собранными в пучок. — Вы готовы?

— Да, — ответила Ами, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее.

Райана стояла рядом, держа её за руку. Её пальцы были тёплыми и твёрдыми, и Ами чувствовала, как её поддержка даёт ей силы. Она смотрела на потолок, где плыли мягкие тени от светильников, и думала об Эльване.

«Я хочу, чтобы ты был здесь», — думала она. — «Я хочу, чтобы ты увидел это. Чтобы ты был рядом, когда мы встретим нашего сына».

Но его не было. Он был далеко, на планете врага, и она не знала, когда он вернётся. Она знала только одно: сегодня он станет отцом. И он не узнает об этом, пока она не скажет ему.

Процедура началась, и Ами почувствовала, как внутри неё разливается странное тепло. Это было не больно — скорее приятно, как будто тело само знало, что оно делает. Она закрыла глаза и сосредоточилась на своём дыхании, на том, как воздух входит и выходит из её лёгких, на том, как сердце бьётся в такт с этим ритмом.

Когда она открыла глаза, врачи уже заканчивали. Один из них держал прозрачную сферу, наполненную бледно-голубой жидкостью, которая пульсировала мягким светом. Сфера висела в воздухе, как огромный мыльный пузырь, и внутри неё, медленно вращаясь, плавало маленькое существо.

Ами смотрела на него, и слёзы навернулись на глаза. Она не пыталась их сдерживать. Она смотрела на этого крошечного человечка, который ещё не родился, но уже был здесь, и чувствовала, как внутри неё разливается любовь, которую она не испытывала никогда раньше.

«Это мой сын», — подумала она. — «Наш сын».

Она протянула руку, и врач поднёс сферу ближе, чтобы она могла коснуться её. Стекло было тёплым, как живое тело, и под пальцами Ами она чувствовала слабый пульс — биение сердца, которое уже билось в такт с её собственным.

— Здравствуй, Литок, — прошептала она. — Я твоя мама.

Она улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, как мир вокруг неё становится ярче и теплее. Она не знала, что принесёт будущее, не знала, увидит ли она Эльвана снова, но знала одно: сегодня она стала матерью. И это была самая великая вещь, которую она когда-либо делала.