Он был небольшим — прямоугольная площадка, вырубленная прямо в скале, с низким потолком, на котором тускло мигали лампы. Здесь стояли корабли. Три. Или четыре — Ами сбилась со счёта, потому что её взгляд сразу приковался к ним.

Корабли салергинов были другими.

Не такими, как те, к которым она привыкла. Не гладкие и округлые, как «Цветок Лотоса». Не массивные и угловатые, как военные крейсеры Империи. Они были хищными. Обтекаемыми. Живыми.

Их корпуса имели странный, органический цвет — серо-зелёный с красноватыми прожилками, как мрамор. Они казались гладкими на расстоянии, но когда Ами подошла ближе, увидела — поверхность покрыта мельчайшими чешуйками, как кожа рептилии. Наверное, это была не просто защита, а что-то большее — часть системы маскировки или охлаждения.

Формы кораблей напоминали насекомых. Узкие вытянутые фюзеляжи, похожие на тела стрекоз. Тонкие, изогнутые крылья, которые складывались при посадке. И кабины — выпуклые, как глаза.

Ами смотрела на них, и внутри неё росло странное чувство. Не страх. Не отвращение. Любопытство. И предостережение одновременно.

— Заберём один, — сказал Эльван.

Ами повернулась к нему.

— Зачем?

— Мне нужен свой корабль, — ответил он просто. — Не казённый. Не тот, который могут отобрать в любой момент. Свой.

Она понимала. Сама когда-то мечтала о том же — о корабле, который будет принадлежать только ей, который не нужно возвращать после задания, который станет домом. У неё теперь был «Цветок Лотоса». У Эльвана не было ничего.

— Это опасно, — сказала она. — Корабль может быть заминирован. Или отслеживаться.

— Мы проверим.

— И если мы ошибёмся?

— Тогда нам будет несдобровать. — Он усмехнулся краешком губ. — Но мы не ошибёмся.

Он подошёл к ближайшему кораблю. Провёл рукой по корпусу — осторожно, как гладят дикое животное, которое может укусить в любую секунду.

— Кроме того, — добавил он, — такой трофей позволит Империи изучить технологии салергинов. Найти их слабые места.

Ами молчала. Она не могла возразить — он был прав. Империя ничего не знала о кораблях врага. Все образцы, которые попадали в руки учёных, были уничтожены в боях. А этот — целый. Не повреждённый. Живой.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но я проверю системы первым делом.

— Договорились.

Ами поднялась на борт.

Внутри корабль оказался тесным — ещё теснее, чем «Цветок Лотоса». Коридор был узким, потолок низким. Стены покрывала та же чешуйчатая ткань, что и снаружи, и она была тёплой на ощупь. Живой.

Она прошла в кабину. Кресло пилота — необычной формы, с высокими подлокотниками и глубокой посадкой. Перед ним — панель управления, но не та, к которой она привыкла. Ни кнопок, ни рычагов. Только гладкая поверхность, на которой пульсировали огни — зелёные, синие, красные.

Ами села в кресло.

Она ждала этого момента с той секунды, как увидела корабли салергинов. Ждала и боялась. Потому что чужая технология могла быть опасной. Потому что она не знала, как поведёт себя эта машина с чужим сознанием.

— Давай, — сказал Эльван, стоя на пороге кабины. — У нас мало времени.

Ами положила ладони на панель.

Система отозвалась не сразу. Сначала — только пульсация огней, быстрая, хаотичная. Потом — вибрация, прошедшая через весь корабль, от носа до хвоста, как будто он проснулся после долгого сна.

Потом — голос.

Не настоящий голос, а система оповещения, которая заговорила на языке салергинов — гортанном, резком, похожем на лай. Ами не понимала слов, но понимала смысл: корабль проверял, свой ли за штурвалом.

Она не была своей.

Она потянулась к системе глубже — сквозь панель, сквозь провода, сквозь программный код. Сила помогала ей, как помогала всегда, когда нужно было сделать невозможное. Она чувствовала, как перестраиваются связи, как блоки отключаются один за другим, как сопротивление сменяется подчинением.

— Есть контакт, — сказала она тихо.

Панель засветилась ровным зелёным светом. Система перешла на язык Империи.

— Готово, — Ами откинулась на спинку кресла. — Управление перехвачено.

— Маячки? — спросил Эльван. — Слежение?

— Подавлены. — Она проверила ещё раз, перебирая меню. — Не отключала — это было бы подозрительно. Просто… усыпила. Они увидят, что корабль на месте, но не смогут определить точные координаты.

Эльван кивнул. Он не улыбался — он вообще редко улыбался в последнее время. Но Ами увидела, как изменилось его лицо. Стало спокойнее. Свободнее.

— Теперь он твой, — сказала она, вставая. — Даже не знаю, поздравить или посочувствовать.

— И то и другое, — ответил он. — Позже, когда вернёмся.

Они вышли из корабля. Ами в последний раз оглядела посадочный отсек — низкий потолок, тусклые лампы, корабли, похожие на спящих насекомых.

— Пора уходить, — сказала она. — Скоро здесь будет жарко.

— Уходим, — согласился Эльван.

Они побежали к «Цветку Лотоса».

За спиной остались коконы с клонами, уничтоженный патруль, захваченный корабль. Отсчёт таймера приближался к нулю.

Ами не оглядывалась. Она знала — если оглянешься, неизбежно замедлишься. Если замедлишься — можешь не успеть.

А времени у них почти не осталось.

«Цветок Лотоса» принял их в свою тесную рубку, как старый друг, который заждался и уже начал волноваться. Огни на панели мигали в обычном ритме — зелёные, жёлтые, редкие красные. Системы работали штатно. Мимикрия отключилась, и теперь корабль снова был собой, а не куском серой скалы.

Ами села в кресло пилота, не спрашивая разрешения. Эльван занял своё место на полу, у переборки — кресла второго пилота здесь по-прежнему не было, и он уже привык сидеть так, поджав ноги и прислонившись спиной к холодной стене.

Они молчали.

Тишина в рубке была особенной. Не той, которая возникает, когда не о чем говорить. И не той, которая давит, напоминая о недосказанном. Другой. Той, что появляется между людьми, которые всё уже сказали друг другу без слов.

Ами запустила предстартовую проверку. Двигатели — зелёный свет. Системы жизнеобеспечения — в норме. Топливо — на семьдесят процентов, хватит, чтобы уйти далеко. Она действовала на автомате, потому что мысли были заняты другим.

— Сколько у нас времени? — спросил Эльван.

— До взрыва? — Ами взглянула на таймер. — Минут десять. Потом салергины узнают, что их лаборатории больше нет.

— А потом увидят, что пропал патруль.

— И корабль, — добавила она. — Не забудь про корабль.

Эльван кивнул. Он не выглядел испуганным или обеспокоенным. Спокойствие было его второй натурой, такой же естественной, как дыхание. Но Ами видела — его пальцы сжаты в кулаки, костяшки побелели.

— Нам нужно разделиться, — сказал он.

Не спросил. Не предложил. Констатировал факт.

Ами знала, что он прав. И всё равно внутри неё что-то сжалось — там, глубоко, куда она редко заглядывала, потому что боялась найти там то, с чем не сможет справиться.

— Да, — ответила она. — Ты полетишь на второй планете. Проверишь, что там происходит.*

— А ты вернёшься на Эллери. Передашь данные Великому Друиду.

— И предупрежу Империю.

— Да.

Они говорили коротко, рублено, как будто обсуждали очередное задание, а не расставание, которое могло стать последним. Ами ненавидела себя за эту деловитость, но не могла иначе. Если бы она позволила себе сказать то, что хотела, — всё развалилось бы на части.

— Как свяжешься со мной? — спросила она. — На том корабле нет привычного коммуникатора.

— Настрою, — ответил Эльван. — Или найду другой способ. Не в первый раз.