— Не ищи его, — сказал он. — Не пытайся помочь. Ты только навредишь и ему, и себе. Император не прощает предательства. Если ты встанешь на его сторону, ты станешь такой же предательницей. Потеряешь всё. Титул. Имя. Свободу. Возможно — жизнь.

— Ты думаешь, меня это остановит?

— Я надеюсь, что да.

Он ушёл. А я осталась стоять под звёздами и смотреть в ту сторону, где, по слухам, скрывался Эльван.

«Я найду тебя», — пообещала я мысленно. — «Когда-нибудь. Обязательно найду. И не важно, что скажет Император. Не важно, что скажет кто угодно. Я найду тебя, Лив. И тогда…»

Я не знала, что будет тогда. Но я знала, что должна попытаться.

*****

Жизнь в Академии шла своим чередом.

Эльвана больше не упоминали — словно его и не существовало. Третью ступень расформировали, студентов распределили по другим группам. Его имя вычеркнули из списков лучших выпускников. Его достижения — забыли. Корабль — переименовали и отдали другому командиру.

Новости о нём приходили редко и были отрывистыми. Видели там. Заметили здесь. Но никто не мог сказать точно, где он и что делает. Он был тенью. Духом. Легендой, которую рассказывали вполголоса, оглядываясь по сторонам.

Я училась. Тренировалась. Выполняла задания. Становилась сильнее.

Я получала новые звания, новые награды, новые знания. Моё имя снова и снова появлялось в списках лучших курсантов. Господин Тирриалги хвалил меня. Алика гордилась мной. Калли по-доброму завидовала.

Но ночью, когда звёзды зажигались на небе, я закрывала глаза и представляла, что лечу среди них. Что рядом со мной — чёрный ворон. Что вдалеке — корабль, который ждёт меня.

Человек с чёрными глазами, который снился мне каждую ночь.

Он просто стоял и смотрел. И я знала — он ждёт.

Когда-нибудь я приду.

Когда-нибудь мы встретимся снова.

Новые дисциплины сыпались на нас как из рога изобилия. Тактика ведения боя в космосе, навигация по опасным маршрутам, работа с репликатором — каждый день приносил что-то новое, незнакомое, заставляя мозг кипеть, а тело — привыкать к новым нагрузкам.

Преподаватель по тактике, седой ветеран с лицом, изрезанным морщинами и шрамами, говорил негромко, но его голос проникал в самые дальние уголки аудитории.

— Космос не прощает ошибок, — он обводил нас взглядом, цепким и колючим. — На земле вы можете упасть и подняться. В воздухе — катапультироваться. В космосе… — он сделал паузу, и тишина стала почти осязаемой. — В космосе вы просто умрёте. Ваш корабль — это ваше тело. Вы должны чувствовать его, как своё собственное. Каждый удар двигателя — как биение сердца. Каждый манёвр — как движение руки. Только тогда вы выживете.

Я слушала, затаив дыхание. Пальцы сами сжимались в кулаки, будто уже держали штурвал.

— Ваша задача, — продолжал преподаватель, разворачивая голографическую карту, — научиться просчитывать траектории противника за доли секунды. В реальном бою у вас не будет времени на раздумья. Только интуиция. Только рефлексы.

Он запустил симуляцию — два корабля кружили друг вокруг друга, словно хищные птицы, готовые вцепиться в глотку. Один уворачивался от выстрела, перекатывался через ось, заходил с тыла. Красиво. Смертельно красиво.

— Запомните этот манёвр, — преподаватель зафиксировал картинку. — однажды он может спасти вам жизнь.

****

Навигация по опасным маршрутам оказалась сложнее. Тренажёр — симуляция полёта через астероидное поле — заставлял потеть даже самых опытных курсантов. Мы с Аликой работали в паре: я за штурвалом, она на навигации.

— Слева! — её голос в наушниках звучал резко.

Я ушла вправо. Огромный камень пронёсся мимо, едва не задев крыло.

— Три цели впереди!

— Вижу.

Я включила форсаж, проскочила между двумя астероидами в считанных сантиметрах от корпуса. Симулятор завибрировал.

— Чисто, — выдохнула Алика. — Чёрт, Ами, ты меня когда-нибудь в гроб загонишь.

— Ты сама хотела быть штурманом.

— Хотела. Но не на таких трассах!

Мы прошли маршрут. Не идеально — пара царапин на корпусе, один потерянный стабилизатор. Но прошли.

— Неплохо, — прокомментировал инструктор. — Для первого раза.

****

Но самым странным, самым непривычным был репликатор.

Преподаватель — пожилой учёный в мантии Коллегии Заклинателей — появился в аудитории под тихий шелест страниц. Его пальцы, унизанные серебряными кольцами, дрожали, но голос был твёрдым.

— Репликация, — начал он, — это не магия. И не наука. Это нечто среднее. Искусство создавать жизнь из жизни. Копировать то, что уже существует.

Он щёлкнул пальцами, и в центре аудитории засветился голографический куб. Внутри него медленно вращалась прозрачная капсула, наполненная бледно-голубой жидкостью.

— Питательная среда, — пояснил он. — В ней выращиваются новые тела. Кожа, мышцы, кости, органы — всё это создаётся из одной-единственной клетки донора.

Он увеличил изображение. Внутри капсулы я разглядела крошечный зародыш — сгусток клеток, пульсирующий в такт невидимому сердцу.

— Процесс занимает время, — продолжал преподаватель. — От нескольких недель до месяцев, в зависимости от сложности организма. Но главная проблема репликации — не тело.

Он сделал паузу.

— Сознание. Оно не переселяется в новое тело автоматически. Для этого нужен специальный ритуал. Сложный. Доступный только магам высшего уровня.

— А есть ли другие способы? — спросила я.

Преподаватель посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на мешочке на поясе.

— Есть, леди Корлан. Несколько лет назад при участии Великого Друида была создана разработка. Военная. Секретная. — Он понизил голос. — Небольшой прибор, названный «хронос». Он позволяет перенести сознание из умирающего тела в готовую реплику.

Я почувствовала, как пол под ногами уходит в пропасть.

— А как он выглядит?

— Чёрная матовая полусфера в жёлтом ободке.

Я сглотнула.

— Ами? — Алика дёрнула меня за рукав. — Ты чего?

— Всё в порядке.

Но это было не так. В мешочке на моём поясе лежал хронос. Дед отдал его мне. Зачем? Неужели у меня тоже есть реплика?

— Прибор необходимо настроить на конкретного человека, — продолжал преподаватель. — И держать не дальше двух метров от него. Когда реплика готова, хронос считывает состояние реципиента. Если оно критическое — запускается процесс переноса. При желании его можно запустить самостоятельно.

— В любой момент?

— В любой. Главное — чтобы реплика была в зоне доступа. Это порядка 500 млн километров.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает странное волнение. Пальцы сами сжали мешочек. Хронос ответил — короткой тёплой пульсацией.

«Теперь я знаю, для чего ты мне нужен», — подумала я.

*****

Практическое занятие проходило в лаборатории — стерильно-белой, пропахшей озоном. В центре стояла большая капсула. Внутри, в бледно-голубой среде, плавал небольшой организм. Ящер. Чешуя переливалась в искусственном свете, грудь равномерно вздымалась.

— Третья неделя репликации, — пояснил преподаватель. — Ещё две — и он будет полностью сформирован.

Я смотрела на ящера и думала о другом. О теле, которое когда-нибудь может понадобиться мне. О хроносе, который ждёт своего часа.

О том, кем был этот ящер, лучше было не думать.

****

Через неделю нас отправили на тренировочный вылет. Задание — патрулирование сектора Эпсилон-два. Отработка сканирования и уклонения от дронов.

Я поднялась на борт учебного катера. Маленький, юркий, без излишеств. Но для меня он был прекрасен.

Я провела предстартовую проверку. Двигатели — в норме. Сканеры — в норме.