Ами почувствовала, как что-то сжалось внутри. Не страх. Не облегчение. Что-то другое — то, что не имело названия, но грело, как огонь в холодную ночь. Как руки Эльвана, когда он помогал ей подняться после боя. Как его голос, когда он говорил: «Я лечу с тобой».

— Мы вернёмся, дедушка, — сказала она, и голос её дрогнул — только чуть-чуть, самую малость.

— Я знаю, — дед улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ, но Ами увидела эту улыбку, запомнила её. — Но я всё равно попрошу. Потому что я — старик. А старики имеют право просить. Вернитесь. Оба. И не заставляйте меня ждать слишком долго.

Изображение погасло.

Ами стояла перед тёмным экраном и смотрела на своё отражение. Бледное, уставшее, но с горящими глазами. Рядом, в отражении, — Эльван. Тоже бледный, тоже уставший. Но его глаза горели не так, как её. Они горели по-другому.

— Он дал разрешение, — сказал Эльван. Голос его был спокойным, но Ами чувствовала — внутри него всё кипит.

— Он всегда даёт разрешение, — ответила она, не оборачиваясь. — Это его способ говорить «я верю в тебя». Он не умеет говорить это прямо. Слишком долго был правителем. Слишком привык, что его слова имеют вес.

— Тогда оправдаем его доверие, — Эльван сделал шаг вперёд, остановился рядом. Теперь их плечи почти касались.

— Оправдаем, — повторила она.

Она повернулась к нему. Он смотрел на неё — пристально, не отрываясь. В его глазах было что-то, что заставляло её сердце биться чаще. Не страх. Не тревогу. Что-то другое, чему она пока не решалась дать имя.

— Курс на созвездие Лиры, — сказал он, первым нарушив тишину. — Рассчитан. Проверен. Ждёт твоей команды.

— Сколько времени займёт путь?

— Двое суток. Если не встретим препятствий.

— А если встретим?

— Тогда дольше. — Он усмехнулся — уголком губ, едва заметно. — Но мы всё равно долетим.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы уже долетели, — сказал он. — В моей голове. Сотни раз. Я прокручивал этот полёт с того самого момента, как ты сказала, что мы летим. Каждый манёвр, каждое препятствие, каждую атаку. Мы долетим. Потому что я уже там был.

Ами посмотрела на него. На его спокойное лицо. На его руки, сжатые в кулаки. На его плечо, которое всё ещё болело, хотя он старался этого не показывать.

— Тогда вперёд, — сказала она.

«Цветок Лотоса» вздрогнул, меняя направление. Звёзды за бортом — редкие, тусклые — медленно поплыли в сторону, уступая место темноте.

Они летели туда, откуда не возвращались.

«Цветок Лотоса» готовился к прыжку.

Ами сидела в кресле пилота, склонившись над пультом, и пальцы её бегали по сенсорным панелям быстрее, чем обычно. Проверка за проверкой. Система навигации — зелёный свет. Двигатели — стабильная тяга. Запасы топлива — восемьдесят три процента, хватит до Лиры и обратно с запасом на манёвры. Системы жизнеобеспечения — в норме.

Она проверила каждый параметр по три раза. Не потому, что не доверяла кораблю. «Цветок» никогда не подводил её. Просто сегодня всё было иначе. Сегодня они летели не на тренировку и не на патрулирование. Их ждал путь туда, откуда не возвращались.

Эльван работал в другом конце рубки.

Он разложил на полу оружие — бластеры, ножи, несколько капсул со взрывчаткой. Проверял каждый ствол, каждое лезвие, каждый механизм. Его пальцы двигались плавно, уверенно — как у человека, который делал это тысячи раз. Но Ами заметила: иногда он замирал на секунду, прислушиваясь к себе. Его плечо ещё болело — она знала это, хотя он никогда не жаловался.

Они работали молча. Никто не нарушал тишину, но это молчание было в какой-то мере даже умиротворяющим.

Их движения были синхронны. Ами проверяла навигацию, Эльван в этот же момент проверял бластер. Ами калибровала сканеры, Эльван пересчитывал капсулы с взрывчаткой. Они не смотрели друг на друга, но чувствовали. Как будто делали это вместе сотни раз. Их тела словно поймали ритм друг друга и теперь работали в унисон, даже когда разум был занят другим.

— Топливо в норме, — сказала Ами, хотя её никто не спрашивал.

— Оружие готово, — ответил Эльван, хотя она не просила отчёта.

Они переглянулись.

Спустя секунду Ами отвернулась к иллюминатору.

****

Эллери висела в чёрной пустоте, как драгоценный камень в бархатной шкатулке.

Ами смотрела на планету, и в который раз её захватывало это зрелище. Эллери не была похожа на другие миры Империи. Она не сияла голубым, как Лилль, не переливалась золотом, как Горега, не горела багрянцем, как Эридан. Эллери была другой.

Лёгкая серая дымка окутывала планету, как фата — невесомая, полупрозрачная, почти нереальная. Атмосфера Эллери была насыщена мельчайшими кристаллами — остатками древней магии, которую друиды вплели в воздух столетия назад. Говорили, что такую аномалию создали специально, чтобы защитить столицу от излишнего внимания, скрыть её от врагов, придать ей таинственность, которая отпугивала бы чужаков.

Кристаллы преломляли свет, рассеивали его, превращали в мягкое свечение, которое делало Эллери похожей на планету-призрак. Издалека казалось, что она окутана вуалью — тонкой, почти прозрачной, но достаточно плотной, чтобы скрыть детали. И в этом было что-то сакральное, почти религиозное. Как будто сама природа решила, что этот мир должен оставаться загадкой.

— Красивая, — раздался голос Эльвана.

Ами не слышала, как он подошёл. Он просто оказался рядом — встал у иллюминатора, вплотную, так, что их плечи почти касались. Она чувствовала тепло его тела даже через ткань комбинезона. Слышала его дыхание — ровное, спокойное, как будто он не собирался лететь навстречу смертельной опасности, а просто вышел на прогулку.

— Да, — ответила Ами, не отрывая взгляда от планеты. — Красивая. Но мне больше нравятся звёзды.

Она сказала это не думая. Просто слова вылетели сами, как будто кто-то другой говорил её голосом. И только когда они повисли в воздухе, она поняла, что сказала правду. Ту самую, которую носила в себе годами, никому не показывая.

Эллери был её домом. Местом, где она родилась, где страдала, где училась, где теряла и находила. Но звёзды… звёзды были её мечтой. Только в космосе она чувствовала себя по-настоящему свободной.

— Звёзды не врут, — тихо сказал Эльван. — Они просто есть. Или их нет. С ними всё ясно.

— А с людьми не ясно, — закончила она.

— С людьми никогда не ясно.

Он повернулся к ней.

Ами почувствовала это движение — не увидела, потому что смотрела на Эллери, а почувствовала. Напряжение между ними стало плотнее, как перед грозой.

Она повернулась тоже.

Они стояли друг напротив друга. Расстояние — в ладонь. Если бы Ами протянула руку, она коснулась бы его груди. Если бы он сделал шаг, они соприкоснулись бы лбами.

Она чувствовала тепло его тела — оно било от него волнами, горячими, почти обжигающими. Слышала его дыхание — оно стало глубже, тяжелее, чем минуту назад. Видела его глаза — чёрные, глубокие, в которых отражались огоньки пульта.

Он не делал шага. Не протягивал руку. Не говорил ни слова.

Просто смотрел на неё. И этого было достаточно.

— Летим, — сказал он.

Ами почувствовала, как что-то дрогнуло внутри.

Она кивнула. Один раз. Коротко.

Эльван отвернулся первым. Сделал шаг назад, освобождая пространство. Вернулся к оружию — проверил последний бластер, убрал его в кобуру.

Ами села в кресло пилота. Пальцы легли на штурвал. «Цветок Лотоса» отозвался — мягкой вибрацией, едва уловимым гулом, который она чувствовала каждой клеткой.

— «Цветок Лотоса» запрашивает разрешение на вылет, — передала она.

— Разрешение получено, — ответил диспетчер. — Счастливого пути, капитан Корлан.

Двигатели ожили.