— Вы не можете этого знать наверняка, — тихо сказала офицер-женщина, но в голосе её уже не было сомнений, только усталая осторожность.

— Значит, мы узнаем это наверняка, когда прибудем на место, — сказала Ами. — Но оставаться здесь и ждать, пока они нанесут удар, — не вариант. Мы должны действовать. Сейчас.

В кабинете повисла тишина. Саркскрин смотрел на них — на Ами и Эльвана, на то, как они сидят рядом, как их плечи почти касаются, как они смотрят в одну сторону, как будто разделяют не только пространство, но и мысли. Его глаза, старые и мудрые, задержались на них дольше, чем на других, и Ами почувствовала, что он видит то, что она не решается сказать вслух.

— Мне нужно знать, — наконец сказал он, — вы оба понимаете, что эта миссия может стать последней для вас?

— Понимаем, — ответил Эльван за них обоих, и его голос был ровным, как у человека, который давно принял это, который никогда не сомневался в своём выборе.

— Тогда я хочу услышать это от тебя, Аммелина, — сказал Саркскрин. — Не как ответ на вопрос деда. Как ответ Воина, который уходит в бой, зная, что может не вернуться.

Ами посмотрела на Эльвана. Он смотрел на неё. В его глазах она видела не страх, не колебания — только уверенность и веру. В неё. В них.

— Я не боюсь смерти, дедушка, — сказала она, и в голосе её не было ни тени сомнения. — Я боюсь только одного — не сделать то, что могу. Мы должны остановить их. И мы это сделаем.

Саркскрин долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул, и в этом жесте было признание, которое не нуждалось в словах.

— Хорошо, — сказал он. — Я даю своё согласие. Но я предупреждаю вас обоих: салергины будут ждать вас. Они знают, что вы идёте, даже если не знают, где и когда. Это не просто разведка — это игра, в которой вы должны перехитрить противника, который сильнее вас.

— Мы знаем, — сказала Ами.

— Вы должны войти в самое сердце вражеской территории и вернуться живой, — повторил её дед, глядя ей прямо в глаза. — Оба.

Эльван сжал её руку под столом — коротко, едва заметно, но она почувствовала это. Тепло, которое разлилось внутри неё, не имело ничего общего с официальным советом.

— Вернёмся, — сказал он.

Саркскрин перевёл взгляд на Алишера.

— Ты останешься на Лилле и будешь координировать их действия с нашей стороны. Мы должны быть готовы к любому развитию событий.

Алишер кивнул, но его взгляд задержался на Ами дольше, чем нужно. Она поняла этот взгляд. Он не хотел её отпускать. Он боялся, что она не вернётся. Но он молчал, потому что знал — это бесполезно.

Когда совет закончился и офицеры разведки вышли, Алишер подошёл к ней.

— Я не буду говорить тебе «будь осторожна», — сказал он тихо, — потому что ты и так будешь осторожна. Я скажу другое: не делай глупостей. Возвращайся. Живой.

— Постараюсь, — улыбнулась Ами.

— Постарайся, — повторил он и, коротко сжав её плечо, ушёл.

Они остались в кабинете вдвоём с Саркскрином. Дед смотрел на них долго, внимательно, как будто пытался запомнить каждую черту их лиц, каждую деталь, которая могла бы стать последней в его памяти.

— Я горжусь тобой, Аммелина, — сказал он тихо. — И я горжусь тем, что ты выбрала его.

Ами чувствовала, как в груди разливается тепло. Она не хотела быть одна, даже если это означало двойной риск. Теперь она знала — они будут вместе. Что бы ни случилось.

*****

Рассвет на Лилле был тихим и прозрачным. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, а воздух, ещё не прогретый дневным зноем, был свежим и чистым, пахнущим мокрой травой и цветами. Ами стояла у входа в ангар и смотрела, как первые лучи света касаются корпуса «Цветка Лотоса», заставляя его переливаться серебром, словно корабль был не из металла, а из проточной воды.

Она чувствовала, как в груди разливается странное спокойствие — не то, которое приходит от бездействия, а то, которое рождается из готовности. Готовности к тому, что ждёт их впереди. Готовности к опасности, страху и неизвестности. Она знала, что впереди будет трудно, знала, что они могут не вернуться, но это знание не вызывало в ней страха. Только холодное спокойствие человека, который сделал свой выбор и готов идти до конца.

Рядом стоял Эльван. Он молчал, но Ами чувствовала его присутствие, его дыхание, его взгляд, устремлённый на корабль. Она повернулась к нему, и их глаза встретились. В его взгляде она видела ту же решимость, ту же готовность идти до конца, несмотря ни на что.

— Ты проверил навигацию? — спросила она, хотя знала, что он проверял.

— Трижды, — ответил он. — Курс проложен, подпространство — чисто, препятствий нет. Мы выйдем в нужную точку через шесть дней.

— А оружие?

— Настроено, заряжено, готово к бою.

— А системы маскировки?

— Работают идеально, — он улыбнулся, и в этой улыбке она увидела ту самую уверенность, которую она так ценила в нём. — Карло своё дело знает. «Цветок» теперь почти невидим для любых сканеров. Почти. Остальное зависит от нас.

Ами кивнула. Она знала, что он прав. Технологии давали им шанс, но только шанс. Остальное зависело от их умения, их решений, их готовности рисковать.

— Тогда пошли, — сказала она, и они вместе направились к кораблю.

****

Внутри «Цветок Лотоса» пах новым металлом. Не тем заводским, искусственным запахом, который обычно бывает у только что отремонтированных машин, а свежим, живым, как дыхание леса после дождя. Каждый сантиметр внутреннего пространства, каждая панель, каждая кнопка были очищены и откалиброваны, готовые служить им.

Ами прошла по узкому коридору в рубку, и её пальцы сами легли на знакомые рычаги. Она проверила показатели: двигатели — зелёный, навигация — зелёный, сканеры — зелёный. Система мимикрии светилась золотым, готовая к активации. «Цветок» был жив, и она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

Эльван занял место второго пилота — там, куда недавно поставили дополнительное кресло, чтобы они могли быть рядом в долгом пути. Он проверил свои приборы, и Ами увидела, как его плечи расслабились, когда он убедился, что всё работает.

— Ну что, — сказала она, берясь за штурвал, — летим?

— Летим, — ответил он.

Двигатели загудели, сначала тихо, потом громче, наполняя рубку глубокой вибрацией, которую Ами чувствовала каждой косточкой. «Цветок» медленно поднялся над посадочной площадкой, и Лилль, зелёный и живой, начал удаляться вниз.

Они поднимались всё выше, пока атмосфера не стала тоньше, а небо из голубого не превратилось в чёрное, усеянное звёздами. Внизу, где-то далеко-далеко, остались дом и люди, которые ждали их возвращения.

— Активирую подпространственный переход через три минуты, — сказала Ами, её пальцы зависли над панелью.

— Есть что-то ещё? — спросил Эльван, откидываясь на спинку кресла.

— Нет, — она повернулась к ним и улыбнулась той улыбкой, которая появлялась только тогда, когда она была уверена в завтрашнем дне. — Всё готово.

*****

Серая мгла подпространства сомкнулась вокруг них, гася звуки и растворяя время. «Цветок» летел вперёд, и в рубке наступила та особая тишина, которая бывает только в долгих перелётах.

Ами и Эльван сидели рядом, и их плечи почти касались. Прошло всего несколько часов с начала пути, но они уже начали обсуждать план. Снова. Как и в кабинете Саркскрина, как и в их собственных ночных разговорах. Они знали, что идеального плана не существует, но они могли попытаться сделать его как можно более безопасным.

— Главное — это проникновение, — сказал Эльван, откинувшись на спинку кресла. — Если мы не сможем пройти через защитное поле без обнаружения, всё остальное теряет смысл.