— Вы совершенно правы, тетушка. И я совершенно уверена, что смогу справиться сама. На самом деле эта задача не кажется мне невыполнимой.

На этом тема была исчерпана и я отправилась в свою комнату, сославшись на безумную головную боль. Впрочем, хоть голова у меня и не болела, сказывался долгий перелет и потому я была несказанно счастлива устроить свое уставшее тело на мягкой перине и провалиться в беспамятство.

Я бежала по выжженной равнине. Сплошь черной, без единого признака жизни. Но я чувствовала, что там, за краем этой черноты, меня ждет невыразимое счастье. И я бежала, бежала со всех ног, пытаясь успеть и чувствуя, как время убегает сквозь пальцы. «Скорее, скорее, милая!», — я уговаривала сама себя, ощущая, что ноги наливаются свинцом. Такая тяжесть, я не могу больше. Но я должна, я должна успеть. Я снова набираю воздуха в легкие и срываюсь на бег. Мне под ноги попадает камень, равновесие нарушено. Я спотыкаюсь и лечу лицом в черный пепел. Откуда здесь камень? Ведь кроме пепла ничего нет! Злополучный камень рассыпается под моим взглядом, а я продолжаю лежать и недоуменно смотреть на то место, где он только что лежал. Но это не важно, это все ерунда, труха, такая же, как и окружающий меня пепел. Сейчас лишь одно важно. Я должна успеть. Обязана! Я поднимаюсь с земли, продолжаю свой стремительный бег. Я бегу до тех пор, пока мне под ноги снова не попадается камень. На этот раз я падаю неудачно и до крови обдираю коленки. Но долг заставляет меня двигаться вперед, и я следую этому долгу. Камней становится все больше, а времени остается меньше. «Не паникуй, ты еще можешь успеть», успокаиваю сама себя, но легче от этого не становится. Наоборот, страх, панический страх овладевает мной, сковывает ноги и лишь огромным усилием воли мне удается прогнать его и продолжить свой путь. Я вижу впереди светлую полосу, она постепенно растет, ширится. И я, наконец, понимаю — это край равнины из пепла. Я уже могу разглядеть высокую мужскую фигуру, закутанную в черный плащ, спадающий с его плеч тяжелыми складками. Вот она — моя цель! Мне осталось совсем немного. Несколько минут — и я смогу дотронуться до него, увидеть его лицо. Но у меня нет этих минут. Время резко ускоряет свой бег, и я внезапно понимаю, что все…я опоздала… Ветер вздымает плащ мужчины, который отворачивается от меня и оборачивается огромной черной птицей. Вокруг птицы закручивается вихрь, подхватывает ее и уносит прочь. Прочь от проклятой черной равнины…и от меня… Я кричу в бессильной попытке вернуть его, и ветер словно подчиняется моей просьбе. Вихрь возвращается, и я вижу в нем уже не птицу, там человек! Он уносится прочь так же быстро, как и пришел, я успеваю лишь увидеть глаза. Два бездонных черно-серых колодца, в которых легко утонуть. Два бездонных черно-серых колодца, в которых стынет безумная душевная боль. Отражение моей боли, боли, раздирающей на части все мое существо. И я кричу, кричу и не могу остановиться, ибо не существует силы, способной исцелить эту боль.

Я проснулась от собственного крика, вся в поту, дрожащая и ощущающая непонятную пустоту внутри. Что же это? О Господи! Сон! Какой страшный сон!

Неимоверным усилием воли я заставила себя успокоиться, прибегнув для этого к старому и хорошо испытанному методу — медитации. Я настолько углубилась в это занятие, что вздрогнула, когда к моему плечу осторожно прикоснулась чья-то рука и тихий голос поинтересовался:

— С Вами все в порядке, миледи?

Я очнулась и, обернувшись, встретилась взглядом с невысокой худощавой женщиной, которая смотрела на меня с любопытством.

— Кто Вы? — женщина была мне не знакома, но по ее поведению я поняла, что она является прислугой в доме тетушки Элиз.

— Меня зовут Райана, миледи. Я буду Вашей горничной. Госпожа Рикк взяла меня на службу чуть больше года назад. — Я удивленно подняла брови:

— Вот так просто, без рекомендаций? Простите, Райана, но я вынуждена усомниться в правдивости Ваших слов.

— Вы неверно поняли меня, миледи. Разумеется, госпожа Рикк взяла меня на службу по рекомендации.

— И кто же это был?

— Пожилая женщина, много лет служившая в этом доме. Она относилась ко мне как к дочери и сделала все, чтобы помочь мне.

— Нянюшка София! Вы о ней говорите?

— Да… — голос моей собеседницы стал тихим и печальным. — Она была великолепным человеком, миледи. Не то, что… простите…

— Меня не интересуют Ваши оговорки! — неприятное предчувствие сжало сердце и это заставило меня довольно резко осадить собеседницу. — Я хочу знать, что происходит в этом доме и чего мне следует ожидать!

— Простите… Я не совсем поняла Вас, миледи… Позвольте, я помогу Вам одеться и приведу в порядок волосы… — голос Райаны опустился до еле слышного шепота и я с трудом различала, что она говорит.

— Большую часть своей жизни я приводила себя в порядок сама и намерена продолжить это и в дальнейшем! — отрезала я. — А Вы, Райана, явно увиливаете от ответа. А мне сперва показалось, что Вам можно доверять!

— Миледи! — в голосе служанки смешалось столько разнообразных эмоций, что я даже не стала пытаться выяснить, что же скрывается за этим восклицанием.

— Я жду. — Напомнила я. — И надеюсь на честный ответ. Если Вы собираетесь молчать или сказать неправду, а я это почувствую, уж поверьте, Вам лучше сразу отправиться туда, откуда пришли. У меня на службе не будет людей, которым я не могу доверять. Учтите, что если Вы рассчитываете быть моей горничной, то Вам придется забыть о службе у госпожи Рикк. Я не позволю, чтобы мои люди служили кому-либо еще помимо меня!

— Я сочту за честь служить Вам, леди Корлан! Всем известно, что Ваш род — один из наиболее влиятельных и почитаемых в Империи!

— Все зависит от Вас, Райана. — пожала я плечами. — Я задала Вам, как мне кажется, простой вопрос, но почему-то до сих пор не слышу на него ответа. Если Вы забыли — напомню. Я интересовалась пожилой женщиной по имени София. Я не видела ее в день своего приезда. Правда, тогда я не придала этому большого значения, но Ваши неопределенные намеки навели меня на нехорошие мысли.

— Боюсь, Ваши опасения вполне оправданы, миледи. София ушла из этого дома после большой ссоры с молодой госпожой Рикк. Она вышла из дома сама не своя, а о причине скандала до сих пор мы можем только догадываться. Даже госпоже Рикк ничего не известно.

— И что дальше? — поторопила я мою собеседницу. — Это ведь не конец истории?

— К сожалению… София не вернулась домой ни в этот день, ни в следующий. Вечером второго дня ее нашли. В фонтане на площади возле дома. Удалось выяснить лишь то, что в фонтан она забралась сама, тому есть свидетели. Старушка пыталась пробраться к центральной русалке. Одним духам известно, зачем. А вот дальнейшие события каждый описывает по своему, но все сходятся в одном — женщина подверглась воздействию сильной температуры. Точно установили, что это не самовозгорание. Больше всего похоже на воздействие какого-то поля, вызванного, возможно, заклинателем.

— Но на Эллери нет колдунов!

— Чар Кронтер, проводивший расследование, полагает, что заклинатель может не осознавать себя, его способности могут проявляться спонтанно. Коллегия Заклинателей подтвердила его предположение о подобной возможности. Люди с такими способностями не являются членами Коллегии как раз ввиду их кратковременного проявления. Они также сказали, что человек, ответственный за произошедшую трагедию, может и не подозревать о своих действиях.

— Проще говоря, они умывают руки, — моему негодованию не было предела, и я не пыталась скрыть его.

Уроки Великого Друида Саркскрина не прошли даром. Я просканировала мою нежданную служанку и убедилась, что вполне могу доверять ей.

— Они умывают руки, — повторила я, — но я не собираюсь терпеть подобное положение вещей.

— Вы хотите найти виновных, миледи? — в голосе Райаны звучала такая надежда, что я невольно улыбнулась:

— Не надо слишком верить в меня. Хоть я и Воин, но мои возможности не безграничны. Но, по крайней мере, я постараюсь узнать, кто стоит за этим убийством. Нянюшка София была близким мне человеком, я просто не могу оставить все как есть. К тому же, — добавила я, — у меня есть кое-какие подозрения и я собираюсь их проверить.