— А потом что?

— А потом мы поговорим. — Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. — О том, что было. О том, что будет. О нас.

Она хотела возразить — открыла рот, но Эльван поднял руку. Жест был мягким, почти невесомым, но Ами замолчала.

— Не сейчас, — сказал он. — Сначала — задание.

Он встал, поправил воротник кителя. Направился к двери.

— Эльван, — окликнула она.

Он обернулся.

— Будь осторожен.

Вместо ответа он кивнул. Один раз. Коротко.

И вышел.

Дверь закрылась за ним, и Ами осталась одна в стерильно-белой палате, среди цветов за окном, среди чужого тела, которое не помнило боли, но помнило страх.

Она сжала кулаки. Новые пальцы — гладкие, без мозолей — слушались не сразу.

«Вернись», — мысленно попросила она, хотя не знала, слышит ли он. — «Просто вернись».

За окном качались цветы. Белые и розовые, мирные, равнодушные.

Ами закрыла глаза.

Она проснулась от запаха цветов.

Он проникал в комнату через распахнутое окно — сладковатый, чуть терпкий, с примесью утренней росы и нагретой солнцем листвы. Ами лежала неподвижно, глядя в потолок, и впервые за много дней не чувствовала желания закрыть глаза и провалиться обратно в темноту. Сон пришёл без сновидений — не было ни чёрной пустыни, ни ветра, ни фигуры в плаще. Просто тишина. Просто отдых.

Она медленно села на кровати, ощущая, как новое тело отзывается на каждое движение. Мышцы слушались легко, без напряжения, без привычной боли, которая сопровождала её последние годы. Кожа была гладкой — никаких шрамов, следов от бластерных ожогов, ничего. Чистый лист.

«Так вот каково это — начинать сначала», — подумала она, разглядывая собственные руки.

Пальцы — тонкие, белые, без мозолей, без застарелых ссадин. Она сжала их в кулак и разжала. Потом ещё раз. Тело было её — и не её одновременно. Как новая одежда, которая ещё не обносилась, но уже сидит идеально.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказала Ами, прикрываясь лёгким покрывалом.

В комнату вошла служанка — невысокая, с аккуратно убранными светлыми волосами и спокойным взглядом. Она внесла поднос с завтраком: чашка травяного чая, несколько лепёшек, баночка с мёдом и тарелка свежих фруктов, от которых пахло солнцем.

— Принцесса Леокадия ждёт вас в малом зале, — сообщила служанка, ставя поднос на столик у окна. — Она просила передать, что разговор не терпит отлагательств.

Ами кивнула и потянулась к чаю. Горячий, чуть горьковатый, он обжёг горло, но это было приятно — ощущение жизни, которое проходило сквозь неё. Она пила медленно, глядя в окно на сады Сллодда, и думала о том, что день обещает быть долгим.

****

Малый зал оказался уютным помещением, залитым утренним светом. Огромные окна выходили на ту сторону дворца, где сады спускались террасами к синему озеру. Леокадия сидела за низким столиком в кресле, больше похожем на трон, и держала в руках тонкую фарфоровую чашку. На ней было простое, но дорогое платье цвета слоновой кости, и в этом спокойном домашнем облике чувствовалась та же властность, которую Ами запомнила с первой встречи.

— Садись, — принцесса указала на кресло напротив. — Как спалось?

— Лучше, чем я ожидала, — ответила Ами, опускаясь в кресло. — Без снов. Впервые за долгое время.

— Это хорошо. — Леокадия отпила чай. — Сны — это когда душа пытается что-то сказать. Если она молчит — значит, она наконец-то успокоилась.

Она поставила чашку на стол и посмотрела на Ами в упор — внимательно, изучающе, но без той колючей остроты, которую запомнила Ами.

— Я пригласила тебя не только чтобы спросить о самочувствии. Нам нужно поговорить о твоём корабле.

Ами напряглась. Слово «корабль» вырвало её из состояния утренней неги и вернуло в реальность — туда, где она была капитаном, Воином, той, кто отвечает не только за свою жизнь.

— Что с ним?

— Состояние серьёзное, но не критичное. — Леокадия провела пальцем по краю чашки. — Мои мастера осмотрели «Цветок Лотоса». Корпус пробит в трёх местах, одно из которых — возле силовой установки. Двигатели повреждены, но подлежат восстановлению. Навигационная система — полностью выведена из строя. Это самая большая проблема.

Ами молчала, переваривая информацию. Каждое слово оседало в груди тяжестью, напоминая о той минуте, когда снаряд вошёл в рубку и она поняла, что жить ей осталось считанные мгновения.

— Они могут его починить? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Могут, — Леокадия кивнула. — Но не полностью. На Сллодде есть ресурсы и мастера, но восстановление навигации требует специального оборудования, которого у нас нет. Так что речь идёт не о полноценном ремонте — о базовом. Достаточном, чтобы «Цветок» мог долететь до Эллери. Там его уже доведут до ума.

Ами перевела дыхание. Этого было достаточно. Ей нужно было вернуться домой. Передать данные деду. Начать что-то новое — настолько новое, насколько это было возможно для человека, который уже однажды умер.

— Сколько времени это займёт?

— Около двух недель. — Леокадия откинулась на спинку кресла. — Я выделю лучших мастеров. Они будут работать день и ночь, если потребуется. Но есть одно условие.

Ами посмотрела на неё с внезапной настороженностью.

— Какое?

— Ты расскажешь мне всё, что узнала на базе салергинов.

В воздухе повисла тишина. Ами смотрела на принцессу, пытаясь понять, что скрывается за этой просьбой. Любопытство? Желание помочь? Или что-то другое — холодный расчёт, который всегда был у людей, стоящих у власти?

— Зачем тебе это? — спросила она.

— Потому что я хочу знать, с чем мы столкнулись, — ответила Леокадия просто, без тени смущения. — Ты и Эльван — не единственные, кто рискует жизнью ради Империи. Я тоже отвечаю за людей. За свою планету. И если салергины угрожают Эллери — рано или поздно они придут и сюда.

Она помолчала, давая Ами время переварить услышанное.

— Я не враг тебе, леди Корлан. Я помогла тебе воскреснуть, не задавая лишних вопросов. И я не требую ничего, кроме правды.

Ами молчала несколько долгих секунд. Потом кивнула.

— Хорошо. Я расскажу.

****

Она говорила долго.

О том, как они с Эльваном проникли на планету. О лаборатории, спрятанной под землёй. О рядах коконов, в которых созревали тела — почти человеческие, но не совсем. О тёмной, пульсирующей массе, которой салергины заменили питательную среду. О том, как они скачали данные и увидели планы врага.

Леокадия слушала, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но Ами заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимающих чашку. Когда Ами закончила, принцесса поставила чашку на стол и долго смотрела в окно, где сады Сллодда простирались до самого горизонта.

— Они хотят заменить элиту Империи своими клонами, — сказала она наконец. Голос её звучал глухо. — Это безумие. Если они успеют… Империя рухнет изнутри. Никто не заметит подмены, пока не станет слишком поздно.

— Поэтому я должна вернуться на Эллери, — сказала Ами. — Великий Друид должен знать. Он должен быть готов.

— Ты права. — Леокадия повернулась к ней. — Но если с тобой что-то случится по дороге — информация пропадёт. Я не могу этого допустить.

Она поднялась, подошла к окну и замерла, глядя на сады.

— Я хочу копию данных, которые вы скачали. Оставь её здесь. На всякий случай. Если ты не доберёшься до Эллери — я передам их Великому Друиду сама.

Ами почувствовала внутри холодок. Это было разумно. Это было правильно. Но в этом было и что-то другое — доверие, которое она должна была оказать женщине, которую знала всего несколько дней.