— Я знаю, что ты сделаешь, — сказал он. — Я знаю, что ты справишься. И я обещаю тебе: я вернусь. Что бы ни случилось, я вернусь к тебе.

Он протянул руку, чтобы коснуться её лица, но его пальцы прошли сквозь неё, как туман. Ами почувствовала, как боль пронзает её, и попыталась схватить его руку, но не смогла.

— Я жду тебя, — прошептала она.

Его образ начал таять, как дым на ветру. Сначала исчезло его лицо, потом руки, потом он весь растворился в темноте, оставив её одну на чёрной равнине.

*****

Ами проснулась с криком.

Она сидела на кровати, тяжело дыша, и сердце её колотилось где-то в горле. В комнате было тихо, только сверчки в саду продолжали свою песню. Лунный свет серебристыми полосами ложился на пол, создавая спокойную, почти мирную картину, которая так не соответствовала тому хаосу, что творился в её душе.

Она встала с кровати и подошла к окну. Ночь была тёплой и тихой, и звёзды над Лиллем сияли так же ярко, как и всегда. Но Ами не видела их. Она видела только лицо Эльвана, его голос, его слова, которые всё ещё звучали в её голове.

«Император должен провести полчаса в одиночестве».

Она знала, что должна действовать. Если салергины успеют подменить Императора раньше, чем Империя сможет нанести удар, всё будет потеряно. Война будет проиграна ещё до того, как начнётся.

****

Утро на Лилле пришло тихо, как и всегда. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, заливая комнату мягким золотистым светом, который проникал сквозь тонкие занавески. Птицы пели в саду, их голоса смешивались с запахом росы и цветов, которые распускались под первыми лучами дня. Всё вокруг казалось мирным и спокойным, но Ами не чувствовала этого покоя.

Она проснулась с ощущением, что мир вращается вокруг неё — медленно, но неумолимо. Голова кружилась, и в груди поднималась тошнота, которую она не могла объяснить. Она лежала неподвижно, глядя в потолок, и чувствовала, как волны дурноты накатывают на неё одна за другой.

«Это просто усталость, — думала она, прикрывая глаза. — Я просто переутомилась. Слишком много переживаний, слишком мало сна».

Она села на кровати, чувствуя, как пол качается под ней, и попыталась встать. Но ноги не слушались, и ей пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоить желудок, который, казалось, решил взбунтоваться против неё.

— Ты выглядишь ужасно, — раздался голос у двери.

Ами подняла голову. В дверях стоял Алишер. Он держал поднос с чаем и какими-то тостами, но его взгляд был встревоженным. Он, казалось, заметил что-то в её лице, что заставило его застыть на месте.

— Я в порядке, — сказала она, чувствуя, как голос звучит хрипло и слабо.

— Ты не в порядке, — ответил он, ставя поднос на столик у входа. — Ты бледная, как привидение. И ты дрожишь. Ты ела что-нибудь?

— Не хочу.

— Ами, — его голос стал мягче, но в нём звучала настойчивость. — Ты не можешь продолжать в том же духе. Ты должна позаботиться о себе.

— Я знаю, — ответила она, чувствуя, как новая волна головокружения накатывает на неё. — Я просто устала. Мне нужно поспать.

Но Алишер не уходил. Он стоял в дверях, глядя на неё с той смесью беспокойства и решимости, которую она так хорошо знала. Он всегда был таким — настойчивым, когда дело касалось её здоровья.

— Я вызову врача, — сказал он, и в его голосе была упертость барана.

— Алишер, не надо…

— Надо, — сказал он, и Ами знала, что он не отступит. — Ты не можешь продолжать так. Я позвоню, и врач осмотрит тебя. Это не обсуждается.

Она хотела возразить, но не нашла слов. Она чувствовала себя слишком слабой, чтобы спорить. И когда он вышел из комнаты, чтобы сделать звонок, она просто опустилась на край кровати, чувствуя, как мир продолжает качаться вокруг неё.

Врач пришёл через час. Это была пожилая женщина с седыми волосами и добрыми глазами, которые сразу же смягчились, когда она увидела состояние Ами. Она провела осмотр — измерила давление, проверила пульс, задала несколько вопросов о её самочувствии.

Ами отвечала односложно, чувствуя, как внутри неё растёт странная тревога. Она не знала, что это такое, но чувствовала себя преотвратно. Она ведь Воин! Она не может… не должна болеть!

Когда врач закончила осмотр, она отложила свои инструменты и посмотрела на Ами с выражением, которое трудно было прочитать.

— Леди Корлан, — сказала она мягко, — я должна задать вам один вопрос. Очень личный вопрос. Вы недавно имели близость с кем-то?

Ами почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она смотрела на врача, и слова не находились.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие, но чувствуя, как голос дрожит.

— Я имею в виду, — ответила врач, — что у вас может быть только одна причина для вашего самочувствия. И я могу предложить вам ответ.

— Какой ответ?

— Вы беременны, леди Корлан, — сказала врач мягко. — Я не знаю, как долго, но, судя по моим наблюдениям, первые недели. Вы должны быть осторожны. Это важный период.

Ами замерла. Слова врача повисли в воздухе, как тяжёлые камни, которые упали в воду и начали расходиться кругами. Она смотрела на женщину, и в её сознании проносились мысли, которые она не могла осознать.

«Я беременна. Ребёнок от Эльвана».

— Я… — начала она, но голос прервался.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала врач, и её голос был мягким, как прикосновение. — Избегайте стресса, ешьте регулярно, спите достаточно. Если вам нужна помощь, я всегда здесь.

Ами кивнула, чувствуя, как мир вокруг неё становится размытым и далёким. Она не знала, что думать. Не знала, что чувствовать. Только одно было ясно: её жизнь только что изменилась навсегда.

Когда врач ушла, Ами осталась одна в своей комнате. Она сидела на кровати, положив руки на свой ещё плоский живот, и чувствовала, как внутри неё зарождается что-то новое. Что-то, что она не могла объяснить словами.

«Я беременна, — повторила она про себя, как будто пытаясь привыкнуть к этой мысли. — Я жду ребёнка».

Она была рада. Внутри неё росла новая жизнь, часть её и Эльвана. Она чувствовала это как тепло, которое разливалось по всему телу, как тихое счастье, которое она не могла описать.

Но она также была испугана. Эльван был далеко, на планете врага, и она не знала, вернётся ли он. Она не знала, как защитить этого ребёнка в мире, который вот-вот погрузится в войну. И она не знала, как быть матерью, когда её собственное будущее было таким неопределённым.

«Как я расскажу ему? — думала она. — Как я скажу ему, что он станет отцом, когда его нет рядом?»

Она сжала пальцы на животе, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но она не плакала. Она не могла позволить себе этого. Ей нужно было быть сильной.

В дверь тихо постучали, и Ами не успела ответить, как Алишер вошёл в комнату. Он остановился на пороге, и его глаза сразу же встретились с её глазами. Она видела, как он читает её лицо, как его взгляд скользит по её рукам, которые всё ещё лежали на животе.

Он подошёл ближе, медленно, как будто боялся спугнуть её. Он сел на край кровати и взял её за руку, не задавая вопросов. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми, и Ами почувствовала, как его присутствие успокаивает её.

— Кто отец? — спросил он тихо.

Ами смотрела на него, и в её глазах была та же боль, которую она чувствовала внутри.

— Это не имеет значения, — ответила она. — Сейчас это не имеет значения.

Но она знала, что он догадывается. Он всегда знал больше, чем говорил. И она была благодарна ему за это.

— Ты не одна, — сказал он, сжимая её руку. — Я с тобой. И я не позволю тебе пройти через это в одиночестве.