С этими словами я потянула гостя за собой, с удовольствием наблюдая, как побледнело лицо тетки. Надо отдать ей должное: она довольно быстро соерентировалась в создавшейся ситуации и нашла выход.

— Генриетта! — Подозвала она служанку, — покажи нашему гостю комнату леди Корлан. И смотри не перепутай! Третья справа по коридору.

— Ну что вы, тетушка! — моему ехидству не было предела. — я сама с огромным удовольствием провожу посланца моего деда. К тому же, — добавила я, забавляясь, — моя комната вовсе не третья по коридору, а единственная на третьем этаже. (кажется, раньше я уже упоминала, что на третьем этаже дома госпожи Рикк размещались комнаты слуг — и моя…).

— Леди Корлан, я бесконечно благодарен вам за приглашение, но мне кажется, что это будет несколько неприлично — появиться в комнате незамужней молодой леди и… — к радости тетушки Элиз гонец деда смешался и замолчал.

— Алишер, несомненно, прав, дорогая! — тетушка праздновала победу, на ее ухоженном лице появилась торжествующая улыбка. Но я не собиралась так легко сдавать позиции.

— Ну а я с этим не согласна! Ведь мы с господином Алишером будем не одни, нас сопроводит Генриетта и значит — все приличия будут соблюдены! К тому же я уверена, что наш гость ни за что не захочет оскорбить внучку своего учителя, ведь верно?

— Разумеется, леди Корлан. Но зачем вам так уж нужно, чтобы я побывал в вашей комнате? Знаете, если Великий Саркскрин узнает об этом… не думаю, что ему понравится…

«Не думаю, не думаю!» — мысленно передразнила я его — «интересно, а он вообще думать умеет? К тому же у меня нет выхода: если я сейчас соглашусь с ними, то тетка при первой же возможности запрячет меня куда-нибудь, откуда и носу не высунуть. Тогда все мои старания будут Рыку под хвост! Не пойдет!».

И, вооружившись этими грозными мыслями, я нетерпеливо потянула дедова гонца за широкий вышитый рукав. Естественно, что в этой ситуации ему не осталось ничего кроме как последовать за мной.

— Леди Корлан! Мне будет очень неприятно сообщать моему господину, что его ближайшая родственница ведет себя неподобающим образом, но мне просто придется это сделать — не умею лгать, тем более ему!

— Неужели вам так не по душе моя откровенность? — поинтересовалась я. — возможно, я вела себя несколько невежливо, не спорю. Но уверяю вас, у меня не было выбора.

— Нет-нет, Генриетта! — воскликнула я. — Нам не туда! Моя комната этажом выше, разве ты забыла?

Генриетта, попытавшаяся свернуть к комнате Элизабет (а это именно ее рекомендовала показать гостю моя тетка), недовольно заворчала себе под нос, но все же свернула в правильном направлении.

— А вот и моя комната! — с деланной радостью воскликнула я, распахивая дверь в свое пустое жилище. — Вам нравится, господин Алишер? Что с вами? Что-то не так? Разве я вам не говорила, что подобного вы никогда не видели? Какая красота, какое богатство! Вы что же, не согласны со мной? — поинтересовалась я, заметив, что мой спутник находится в состоянии шока и недоверия.

— Леди… у меня нет слов — такая хорошая шутка! Может быть, теперь мы вернемся к вашим сестре и тете?

Я уже была готова взорваться, но от этого меня спасла пожилая женщина, некогда служившая нянькой тетушки Элиз, да так и оставшаяся в доме. Она нередко подкармливала меня, принося еду вечерами, когда дом затихал, и ее никто не мог видеть. Нянюшка София стала мне добрым другом, но на все мои просьбы выпустить меня из этого заточения и позволить бежать я неизменно получала отказ.

Впрочем, я не могла винить добрую женщину: она целиком зависела от своей бывшей воспитанницы. Семьи у нее не было, как не было и дома, который она могла бы назвать своим. И приди в голову тетушки Элиз, что ее старая нянька мешает ей — она незамедлительно оказалась бы на улице без каких-либо средств к существованию. Но на этот раз она не побоялась вступиться за меня.

У нянюшки Софии был на удивление легкий шаг, и я вздрогнула, заслышав ее голос. Но когда я услышала слова пожилой женщины, мое сердце запело от радости.

— Это не розыгрыш, молодой господин, — сказала она. — Маленькая леди Корлан и в самом деле живет здесь. Моя хозяйка зла на сестру за давнюю историю и когда появился шанс — отыгралась на дочери.

— Но почему вы ни с кем не связались, госпожа? — спросил меня Алишер. — почему не попросили помощи?

— Я попросила! — гордо отвечала я. — скажите, почему это мой дед ни с того ни с сего вдруг заинтересовался моей жизнью? Нянюшка, спасибо тебе! — обратилась я к моей заступнице. — Тебе лучше идти, пока не появилась Генриетта. Кстати, а где она?

— Эта вертихвостка? — улыбнулась та. — Кажется, за углом она случайно подвернула ногу, а поблизости оказался Росс — камердинер генерала Гольяна — он неравнодушен к этой бездельнице!

— Нянюшка! — засмеялась я, — да тебе цены нет!

— Твоя правда, моя хорошая. Но ты права — мне лучше уйти. — и она удалилась, напоследок шутливо погрозив мне пальцем.

— Леди Корлан! Давайте вернемся к нашему разговору. Как я понял, эта женщина — Ваша няня?

— Да вы что! — возмутилась я. — Я бы, конечно, не возражала, да мне вот не положено. Нет, нянюшка София воспитывала мою тетю, а сейчас помогает ей с Элизабет. Правда, ее советы большей частью игнорируют. Но ведь мы говорили не об этом, не так ли? Вы не ответили на мой вопрос: почему мой дед так внезапно заинтересовался моей жизнью? Насколько мне известно, он передал свои опекунские права тетушке Элиз, а к деду я должна была отправиться лишь по достижении совершеннолетия, разве нет?

— Сейчас, когда вы об этом спросили, я понимаю, что это и впрямь странно. Знаете, перед тем как он попросил меня выполнить его поручение, к нему приезжали люди из города. С ними была маленькая девочка. Она была очень больна. Ее родные надеялись, что Великий Друид сможет им помочь. Как я понял, девочка была единственным ребенком в семье. Господин Саркскрин потребовал, чтобы его оставили наедине с больной, а через час она вышла из его домика совершенно здоровая. Когда эти люди уехали, он и попросил меня узнать о вас.

— Все понятно! — обрадовалась я. — Хотите я расскажу, что там произошло на самом деле? Наверняка я, конечно, не знаю, но могу предположить.

— Кажется, я уже и сам догадался. Эта девочка рассказала ему о вас, не так ли? Я только одного не пойму: она и вправду выглядела очень больной. Казалось, что она готова отдать Богу душу.

— Не думаю, что на самом деле это было так. Эта девочка — моя близкая и единственная подруга. Ее зовут Леонсия, но она не любит это имя. Поэтому мы называем ее Аликой — она сама назвала себя так. Я познакомилась с ней и с остальными, когда только приехала в этот дом. Меня уже тогда никуда не выпускали, но обращались все-таки лучше, чем сейчас. А мне ужасно хотелось увидеть город. Вот я и сбежала.

— Да — да! Сбежала! — повторила я, глядя в его глаза, в которых стыло недоверие. — в городе я познакомилась с Аликой, Тантом и Зареком. Тетушка узнала о моих вылазках и моя жизнь превратилась в ад. Я смогла сообщить об этом друзьям, и они поклялись вытащить меня отсюда. Как я понимаю, Леонсия задумала лично встретиться с Великим Друидом, и рассказать ему все. Попасть к нему она могла только вместе с родителями. Естественно, что ее никуда бы не отпустили одну. Но для поездки нужен предлог, причем достаточно веский. А что может быть серьезней опасной болезни?

— Подозреваю, что никакой болезни и в помине не было. Зарек очень хорошо разбирается в травах и легко может составить необходимый рецепт. Очевидно, он дал Алике какую-то настойку, которую та приняла — и попала к моему деду. Как же я ей благодарна!

Я закружилась по пустой комнате, споткнулась и повисла на шее у Алишера, опешившего от такого обилия совершенно ненужной ему информации.

Вдали послышался голос тетушки:

— Аммелина! Господин Алишер! Генриетта! Где же вы все?

— Здесь, тетушка Элиз! — отозвалась я, отпуская свою жертву. — Только с нами нет Генриетты, тетушка. — я приветливо улыбнулась ей, вошедшей в комнату.