— Слабо сказано! — усмехнулась я. Не могу сказать, что полностью поверила в искренность ее слов, но те злость и обида, что я испытывала тогда, были давно изжиты. Нет, конечно, я их не забыла. И к Элизабет особой веры у меня не было. Но дед учил, что людей, которым не доверяешь, нужно по возможности держать как можно ближе к себе. Нужно уметь слушать, и уметь говорить. Этими качествами я научилась владеть в совершенстве. Недаром Великий Друид перед моим отъездом сказал, что лучшей ученицы у него еще не было. Тогда я решила, что он просто хочет подсластить пилюлю расставания. Но потом, по зрелом размышлении, поняла, что он не тот человек, который может поступить подобным образом. Он учил меня быть честной, и сам служил великолепным примером. За годы, прожитые с ним вместе, я не могла припомнить ни одного случая, когда бы дед сказал неправду.

С Элизабет мы засиделись далеко за полночь. Она оказалась на удивление интересной собеседницей. Старые раздоры были забыты. По крайней мере, на ближайшее время.

— Почему тебя так привлек Кристофер? — поинтересовалась я, возвращаясь к ранее начатому разговору. — Я не могу спорить, он очень красив, обходителен, но я, например, не могу представить тебя рядом с ним.

— Теперь моя очередь спрашивать «почему»? — усмехнулась Элизабет. — Меня в нем устраивает все. Но больше всего привлекает его нынешняя близость к Императорскому Дому.

— Это так важно для тебя? — я и вправду была удивлена.

Пусть семья Рикк и не была близка к правящему Дому, но все же имела определенный вес в обществе. И, надо заметить, вес немалый.

— Я хочу быть представленной ко двору, — сообщила Элизабет. — Неужели ты никогда об этом не мечтала?

— Нет! — Я искренне улыбнулась, представив себе эту картину. — Я никогда не мечтала попасть туда. Что там делать?

— Но ведь там Император! А у него сейчас никого нет. Его последняя любовница пыталась заставить признать ее ребенка. Хотя даже последний поломойщик знал, что ребенок не Императора, а господина Ховершнема!

— Ты хочешь…

— Да! — Элизабет заговорила горячо и быстро.

По тому, как четко она излагала свои мысли, было видно, что эта тема неоднократно обдумывалась и оценивалась. Я внимательно выслушала ее, не перебивая и давая высказаться.

— Если я буду представлена ко двору и стану там известна как любовница близкого родственника Императора, которая к тому же не замужем, у меня будут неплохие шансы привлечь внимание. Говорят, Император любит эксцентричных женщин.

— Но не до такой же степени! — Не выдержала я. — И мне показалось, что к лорду Рец у тебя не только меркантильный интерес.

— Я хочу оказаться с ним в постели. Я слышала, он великолепный любовник. — Элизабет испытующе посмотрела на меня. — Что скажешь, это правда?

— Откуда мне знать, Лиззи?

— Но разве вы с ним не…

— Нет! Лиз, мы просто разговаривали. Кристофер рассказывал мне о своей семье. И только!

Разговор явно не клеился. Элизабет пыталась вызвать меня на откровенность, но мне совершенно не хотелось раскрывать перед ней душу. Что бы она ни говорила, я не могла заставить себя доверять ей.

— Значит, Элизабет, ты хочешь попасть ко двору Императора?

— Да! — она встрепенулась и внимательно посмотрела на меня. — А зачем ты переспрашиваешь? Ты можешь мне помочь?

— Сначала ответь на один вопрос, хорошо?

— Я слушаю тебя, Аммелина. О, если у тебя получится!

— Не торопись, — осадила я ее. — Мой вопрос касается лорда Рец. — Убедившись, что внимание Элизабет приковано ко мне, я продолжила:

— Если ты окажешься при дворе без его помощи, будешь ли ты продолжать искать общества Кристофера? Имей в виду, что ложь я…

— Распознаю. Да знаю я это! Можешь не напоминать мне каждый раз, Ами. Что касается твоего вопроса, то нет. Я не буду искать общества лорда Рец. Конечно, он красавчик, каких поискать. Но если верить леди Дортог, я о ней уже тебе говорила — она командир императорской гвардии, при дворе полно красивых мужчин, готовых доставить удовольствие леди.

— Не могу поверить, что ты испорчена до такой степени, Элизабет. — Я с укором посмотрела ей в глаза. — Неужели тебе не хочется выйти замуж, родить детей, которых ты сможешь воспитывать?

— Я не могу иметь детей, Аммелина!

— Что? Это глупо! Лиззи, я все понимаю, но по какой причине ты не хочешь иметь детей?

— Не «не хочу», а «не могу», Ами! Я бесплодна. Доктора, целители, друиды — они все отказались от меня. Сказали, что я виновата сама.

— Как может такое быть? На худой конец, сдай генетический материал — это ведь тоже выход, разве нет?

— Помнишь, какая я была? Толстая, грязная, невыносимо уродливая. Мне было наплевать не только на мою внешность, но и на простейшие средства гигиены. Это и стало причиной моего увечья. Когда мама решила, что с нее хватит, и силой заставила меня следить за собой… В общем, тогда все и выяснилось. Ведь я волей-неволей была вынуждена ходить к врачам. Без их помощи я никогда не смогла бы стать такой, как сейчас. Тогда еще была надежда, что все образуется, что еще можно что-то исправить. Но два года назад они все сдались. Сказали, что сделали все возможное и даже больше, а что толку. — Элизабет безнадежно махнула рукой. — Я как была бесплодной, так ей и осталась. Генетический материал они не примут, так как, по их словам, мои клетки потеряли репродуктивность. Меня даже клонировать нельзя — в моем ДНК отсутствует какой-то форинт, ответственный за эту возможность… Я хочу пожить для себя, Аммелина! Пусть я не могу иметь детей, но я могу быть любимой! Я знаю, что красива, пусть и не могу соперничать с тобой, но в твоей Семье все женщины такие. Не спорь со мной, я хорошо знаю, что говорю! Так ты поможешь мне?

Глаза Элизабет наполнились слезами, она смотрела на меня с такой надеждой, как я могла отказать ей?

— Я попробую, Лиззи. И прости меня, хорошо? Я ведь тоже доставила тебе много неприятных минут в то время.

Возможно, я ошибалась насчет дочери тетушки Элиз. В любом случае, я ничем не рискую, если попробую выполнить ее просьбу. Элизабет не врала, когда говорила, что Кристофер интересует ее лишь как средство для достижения цели. Так что, помогая ей, я и сама выигрывала немало. Поскольку, что бы я ни говорила Лиз, лорд Рец задел меня за живое. Мне хотелось познакомиться с ним поближе.

«И» — напомнила я сама себе, — «не следует забывать, что ты ничего не разузнала ни о Леонсии, ни о Зареке, ни о Танте. Так что завтра предстоит потрудиться».

****

Я снова бежала по черной выжженной равнине. Снова падала и вставала, подгоняла себя, чувствуя, что опять не успеваю.

Над моей головой пролетел ворон. Я удивилась присутствию в этой мертвой пустыне живой души, но не остановилась. Я продолжала бежать, краем глаза наблюдая за птицей. Ворон то улетал вперед, то слегка отставал, но продолжал следовать за мной, словно говоря: «Я за тобой наблюдаю! Не бойся, ты здесь не одна». Задумавшись, я запнулась о какую-то корягу, торчащую из пепла, и пропахала носом добрых двадцать шагов.

Наученная опытом прошлого моего пребывания в этой пустыне, я постаралась взять себя в руки, набрала в легкие воздуха и побежала. Тем обманчиво неспешным темпом, который любого непрофессионала выведет из строя уже через пятнадцать минут. К счастью, я была хорошо подкована в этой области, впрочем, как и во многих других. Спасибо Великому Друиду! Мое настроение, поначалу бывшее более чем отвратительным, уступило место твердой уверенности, что на этот раз я успею. Тот, к кому я так стремлюсь, не улетит сегодня в черном вихре.

Конца равнины я достигла на удивление быстро. Сначала показалась лишь далекая светлая полоса на горизонте, но она быстро приближалась, и я уже смогла разглядеть неподвижно застывшую черную фигуру. Мне оставалось сделать всего несколько шагов, когда к предмету моего устремления с громким карканьем устремился ворон, о котором, надо признаться, я совершенно забыла.