— Если не будут искать специально.

— Если будут искать специально, мы уже мертвы, — повторила она с лёгкой усмешкой. — Это я уже говорила.

Эльван отстегнул ремни, поднялся. Потянулся, разминая затекшие плечи — одно движение, второе, третье. Хрустнул шеей.

— Тогда идём, — сказал он. — Посмотрим, что они прячут.

Ами встала следом.

Она чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле. Как ладони становятся влажными — не от страха, от предвкушения. Как внутри поднимается то самое чувство, которое она испытывала перед каждым опасным заданием — смесь адреналина и холодного расчёта.

«Мы на месте», — подумала она. — «Назад дороги нет. Только вперёд».

Она взяла бластер, проверила заряд — зелёный огонёк, полный. Эльван сделал то же самое.

Они вышли из корабля, и холод планеты ударил в лицо — даже сквозь термокостюмы, даже сквозь многослойную защиту. Ветер завывал в кратере, поднимая тучи пыли. Пыль оседала на плечах, на лицах, на оружии. Оседала на губах — горькая, сухая, как пепел.

Ами посмотрела на Эльвана. Пыль покрыла его чёрные волосы, сделав их седыми. Он выглядел старше. Или это просто казалось?

Он кивнул.

Они двинулись к темнеющему провалу — входу в тоннели, которые сканеры обнаружили под поверхностью. Провал был чёрным — не просто тёмным, а абсолютно, пугающе чёрным. Свет не проникал туда. Звук не выходил.

Внутри ждала темнота.

И неизвестность.

Вход в тоннель был чёрным — не просто тёмным, а абсолютно, пугающе чёрным. Свет от фонарей, которые Ами и Эльван закрепили на плечах, упирался в эту тьму и не мог пробить её дальше чем на несколько шагов. Будто сама темнота здесь была живой — плотной, вязкой, сопротивляющейся.

Ами сделала первый шаг.

Пол под ногами оказался гладким — слишком гладким для естественной пещеры. Не камень, не лёд, а какой-то искусственный материал, холодный и скользкий, как стекло. Её ботинки издавали тихий, скрежещущий звук при каждом шаге, и этот звук разносился по тоннелю, многократно отражаясь от стен, превращаясь в призрачное эхо.

Эльван шёл следом. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное, как будто он не спускался в подземелье врага, а прогуливался по парку. Но она знала — это маскировка. Его пульс был таким же частым, как у неё.

Тоннель тянулся долго. Слишком долго. Ами сбилась со счёта, сколько шагов они сделали — сто, двести, пятьсот. Стены были одинаковыми — гладкими, серыми, без единой трещины, без единой отметины. Казалось, что они идут по бесконечной трубе, которая ведёт в никуда.

— Сколько ещё? — спросил Эльван. Его голос, усиленный эхом, прозвучал гулко, как из бочки.

— Не знаю, — ответила Ами. — Сканеры не работают. Помехи.

Она посмотрела на браслет — экран мигал красным, показывая только помехи. Ни карты, ни координат, ни даже простого указателя направления. Они шли вслепую.

— Если это ловушка… — начал Эльван.

— Если это ловушка, мы уже в ней, — закончила Ами. — Так что не будем тратить время на «если».

Она ускорила шаг.

Гул вентиляции они услышали первым.

Сначала — едва уловимое жужжание, похожее на жужжание насекомого где-то далеко-далеко. Потом — громче, настойчивее. Ами остановилась, прислушиваясь. Звук шёл отовсюду и ниоткуда одновременно — отражался от стен, множился, наслаивался сам на себя.

— Система жизнеобеспечения, — сказал Эльван. — Значит, здесь есть воздух. И кто-то, кому он нужен.

— Или что-то, — поправила Ами.

Она двинулась дальше, и звук становился всё отчётливее. Теперь к нему добавился другой — низкий, ровный гул, похожий на работу мощных генераторов. Тоннель начал расширяться, потолок подниматься, и Ами поняла — они приближаются к чему-то большому.

Запах появился внезапно.

Металлический, острый, с привкусом озона — как после сильной грозы. Ами поморщилась. Этот запах въедался в ноздри, оседал на языке, вызывал лёгкое головокружение. Или это было не от запаха? Или поле всё ещё влияло на неё?

— Чувствуешь? — спросила она.

— Да, — Эльван поморщился. — Химия. И ещё что-то. Живое.

— Живое?

— Не знаю, как объяснить. — Он потёр переносицу. — Пахнет как… клетки. Рост. Деление. Как в лаборатории, где выращивают ткани.

Ами передёрнула плечами. Сравнение было точным, но от этого не менее противным.

Они вышли в огромный зал.

Ами не сразу поняла его размеры — свет фонарей был слишком слабым, чтобы охватить всё пространство. Но эхо подсказывало: потолок где-то высоко, далеко, стены — справа и слева на расстоянии десятков метров. Они стояли на узкой галерее, металлической, с перилами, а внизу — внизу было что-то ещё.

Ами подошла к краю, посветила вниз.

Ряды.

Бесконечные ряды коконов.

Они стояли ровными линиями, как солдаты на плацу — одинаковые, гладкие, полупрозрачные. Свет фонаря отражался от их поверхности, создавая причудливые блики. Внутри каждого кокона — темнота. И движение.

Ами всмотрелась.

Внутри были тела.

Не сформированные до конца — с недоразвитыми конечностями, с большими головами, с закрытыми глазами. Они не шевелились, но Ами видела — они дышали. Их груди поднимались и опускались в едином ритме, как будто все они были частью одного огромного организма.

— Что это? — прошептал Эльван. Он стоял рядом, тоже вглядываясь вниз.

— Клоны, — ответила Ами. Голос её звучал глухо. — Или зародыши. Я не знаю.

— Салергины?

— Не похожи. — Она покачала головой. — Слишком… человеческие.

Она посветила фонарём на ближайший кокон. Внутри — тело. Маленькое, хрупкое, с тонкими пальцами и закрытыми веками. Ребёнок. Или то, что должно было им стать.

Ами почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

Они спустились вниз по лестнице — металлической, скрипучей, которая, казалось, вот-вот обрушится под их весом. Но она выдержала. И теперь они стояли среди коконов, и те возвышались над ними, как деревья в мёртвом лесу.

Ами подошла к одному из них. Положила ладонь на поверхность. Она была тёплой — почти горячей. И пульсировала. Слабо, едва ощутимо, но пульсировала. Как сердце. Как живое существо.

— Технология репликации, — сказала она. — Дед рассказывал. Питательная среда, кокон, зародыш из одной клетки.

— Но здесь не питательная среда, — Эльван указал на тёмную массу внутри. — Другая жидкость. Более плотная. И цвет…

— Искажённая форма, — закончила Ами. — Салергины изменили технологию. Сделали её своей.

Она отшагнула от кокона.

— Зачем им клоны? — спросил Эльван. — Солдаты? Рабы?*

— Не знаю. — Ами огляделась. — Но узнаем.

Она заметила в дальнем конце зала мерцание — экраны, пульты, оборудование. Лаборатория в полном смысле слова. Они направились туда, лавируя между рядами коконов. Тела внутри следили за ними — или только казалось?

Лаборатория была маленькой — по сравнению с залом, конечно. Несколько столов, заставленных приборами, голографический экран, консоль управления. В воздухе пахло озоном сильнее, и к нему добавился новый запах — горелой проводки или чего-то подобного.

Ами села за консоль. Пальцы забегали по сенсорным панелям. Система запросила пароль — она ввела код, который дал им Чар Кронтер. Подошёл. Экран засветился.

— Что там? — Эльван встал за её спиной.

— Данные, — ответила она. — Много данных.

Она листала файлы. Отчёты о производстве, графики роста, схемы распределения. Карты. Много карт. И тексты — длинные, детальные, написанные на языке, который она не понимала, но который переводчик превращал в слова.

— Они не просто готовятся к войне, — сказала она медленно, вчитываясь. — Они хотят заменить правящую элиту Империи.

— Заменить? — Эльван наклонился ближе. — Кем?