— Есть, — сказал Эльван через несколько минут. — У меня есть дата. Вторжение начнётся через три месяца.

— Три месяца, — повторила Ами. — У нас есть время.

— Едва. Клоны уже готовы к отправке. Если мы не успеем, они заменят всех, кого нужно, и Империя падёт.

Ами кивнула. Она знала, что он прав. У них было время, но его почти не оставалось. Они должны были действовать быстро.

— Мы должны вернуться на Эллери, — сказала она. — Передать эти данные деду. Он должен знать.

— Мы вернёмся, — ответил Эльван, забирая накопитель. — Но сначала мы должны выбраться отсюда.

Они развернулись и направились к выходу, оставляя за спиной ряды коконов и холодный свет лаборатории. Впереди их ждал путь назад — через коридоры, мимо патрулей, к выходу из комплекса. Ами чувствовала, как внутри неё нарастает решимость. Они не позволят салергинам уничтожить Империю. Что бы ни случилось, они остановят их. Даже если это будет стоить им жизни.

Они вышли из лаборатории, и дверь за ними бесшумно закрылась, отрезая холодный свет и ряды коконов. Коридор был пуст, но Ами чувствовала — время уходит. С каждой секундой их пребывание здесь становилось всё более опасным. Салергины могли обнаружить их в любую минуту. Она знала это, но знала и другое — они не могли уйти просто так.

Эльван остановился посреди коридора, и его лицо было напряжённым, как будто он принимал решение, которое не давалось ему легко.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым.

— Знаю, — ответила Ами, чувствуя, как внутри неё нарастает тревога. — Но мы не можем уйти просто так. Мы должны понять, что здесь происходит.

— Мы поняли достаточно, — сказал Эльван. — Мы знаем, что они планируют. Мы знаем, когда. Но мы не знаем всего. И мы не узнаем, если останемся здесь.

Он замолчал, и Ами увидела в его глазах ту решимость, которую она так хорошо знала. Она видела её в нём много раз — на «Гнилом Ухе», в созвездии Лиры, на Сллодде. Но сейчас она чувствовала что-то другое. Что-то, чего она не замечала раньше.

— Ты хочешь остаться, — сказала она, и это был не вопрос.

— Да, — ответил он. — Я должен остаться. Здесь слишком много информации, которую мы не можем упустить. Расположение флота, точные координаты баз, планы салергинов, их следующие шаги. Если я останусь, я смогу собрать всё это и передать тебе, когда ты вернёшься.

— Нет, — сказала Ами, и в голосе её зазвучала сталь. — Я не оставлю тебя здесь.

— Ты должна, — сказал он. — Если мы оба погибнем, данные пропадут. Ты должна вернуться на Эллери, передать их твоему деду. Это единственный шанс спасти Империю.

Ами чувствовала, как внутри неё всё обрывается. Она смотрела на него — на его лицо, на его глаза, на его руки, которые он сжимал в кулаки, чтобы не показать, как ему тяжело. Она знала, что он прав. Знала, что он говорит правду. Но её сердце отказывалось принимать это.

— А если ты не вернёшься? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Вернусь, — ответил он, и его голос был таким же твёрдым, как и его решение. — Я всегда возвращался.

Она смотрела на него, и в его глазах она видела ту же улыбку, которую полюбила много лет назад. Только теперь в ней было что-то новое — что-то, что она не могла описать, но чувствовала каждой клеткой своего тела.

— Я не хочу терять тебя, — сказала она тихо.

— Не потеряешь, — ответил он, и его голос был мягким, как прикосновение ветра. — Я обещаю тебе. Я вернусь. Что бы ни случилось, я вернусь.

Ами сжала его руку, чувствуя, как тепло его кожи передаётся ей. Она хотела сказать ещё что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто смотрела на него, запоминая каждую черту его лица, каждый шрам, каждую морщинку.

— Ты должен вернуться, — повторила она.

— Вернусь, — сказал он, и его улыбка была той самой, которую она полюбила — тёплой, искренней и чуть грустной.

Они постояли ещё несколько мгновений, и Ами чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Потом она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь.

Она слышала его шаги за спиной, но не оборачивалась. Она знала, что если обернётся, то не сможет уйти. А уйти она должна была. Ради него. Ради Империи. Ради всего, что было дорого им обоим.

Когда она вышла из комплекса и оказалась на улице, город встретил её тем же теплом и светом, что и прежде. Но теперь всё выглядело иначе. Она знала, что этот город — всего лишь декорация, маскировка, за которой скрывается ужас. Испытательный полигон. И она знала, что должна вернуться, чтобы остановить вторжение.

«Цветок Лотоса» ждал её на окраине, всё так же замаскированный под обломок скалы. Ами подошла к нему, и её руки слегка дрожали, когда она открыла шлюз. Она вошла внутрь, и корабль ответил ей привычным гулом двигателей.

Она села в кресло, проверила системы, включила маскировку полета на полную мощность, и «Цветок» медленно поднялся в воздух. Ами смотрела на город, который постепенно уменьшался внизу, и чувствовала, как её сердце сжимается от боли.

«Он остался, — думала она. — Он остался там. А я должна вернуться, чтобы помочь ему».

Она включила подпространственный двигатель, и «Цветок» нырнул в серую мглу, оставляя за спиной планету, которая была слишком красивой, чтобы быть настоящей. Ами сидела в тишине, глядя на пустой экран связи. Она должна вернуться в Империю. И она вернётся. Ради него. Ради них.

Подпространство выпустило «Цветок Лотоса» на исходе вторых суток пути. Серая мгла рассеялась, уступая место чёрному бархату космоса, и Ами зажмурилась, когда яркий свет далёкой звезды ударил в глаза. Она сидела в кресле пилота, не двигаясь, не отрывая взгляда от экрана, где постепенно проступали знакомые очертания Лилля — зелёного, живого, такого родного и одновременно такого далёкого после всего, что она пережила.

Она чувствовала, как напряжение, которое она носила в себе всю дорогу, начинает отпускать, но не полностью. Оно оставалось внутри, как заноза, как напоминание о том, что она оставила позади. Данные о вторжении, клоны, готовые заменить правящую элиту, Эльван, оставшийся на планете салергинов, — всё это тяжестью лежало на её плечах, и она не могла сбросить её, даже когда Лилль приблизился настолько, что она могла различить контуры материков.

«Я вернулась», — подумала она. — «Я вернулась, а он остался там».

Она провела рукой по лицу, чувствуя, как кожа под пальцами стала сухой и шершавой от усталости. Она не спала почти двое суток — боялась, что если закроет глаза, то пропустит что-то важное, что-то, что могло бы стоить ей жизни и помешать добраться домой, в Империю. Но теперь она была здесь, и ей нужно было действовать.

«Цветок» начал снижение. Ами вела корабль на автомате — пальцы сами находили нужные рычаги, глаза сами следили за показателями. Она знала этот путь наизусть, знала каждый поворот, каждую посадочную полосу. И когда опоры коснулись поверхности малого космодрома Лилля, она почувствовала, как внутри неё что-то расслабляется — не до конца, но достаточно, чтобы сделать глубокий вдох.

Она выключила двигатели. Тишина, которая наступила, была оглушительной. Только гул ветра за бортом и её собственное дыхание.

Ами встала, чувствуя, как затекли ноги и спина. Она прошла по коридору, открыла шлюз и вышла на посадочную площадку.

Воздух Лилля ударил в лицо — тёплый, влажный, пахнущий травой и цветами. Она сделала глубокий вдох и почувствовала, как усталость немного отступает, уступая место чему-то другому. Но это «другое» было не спокойствием — это была настороженность, которую она не могла объяснить.

«Что-то изменилось», — подумала она. — «Что-то не так».

Она увидела Алишера, который стоял у края посадочной площадки, вцепившись пальцами в поручень. Он выглядел встревоженным — его глаза были слишком внимательными, его плечи слишком напряжёнными. Он смотрел на неё, и в его взгляде она видела тот же вопрос, который не решался произнести вслух.