— Ты одна, — сказал он, когда она подошла ближе. Это был не вопрос, а констатация факта.

— Да, — ответила Ами, чувствуя, как голос звучит глухо и устало. — Он остался. Для дальнейшей разведки.

— Он остался, — повторил Алишер, и его лицо стало ещё более напряжённым. — На планете салергинов?

— Да. — Она смотрела на него, и в её глазах была та же боль, которую он видел много раз. — У меня есть данные о сроках вторжения. Мы должны передать их деду.

— Я провожу тебя, — сказал он.

Они пошли по дороге к дому Великого Друида. Алишер шёл рядом, и его молчание было тяжёлым, как груз, который они несли вместе. Ами чувствовала, что он хочет спросить о чём-то ещё, но не решается. Она сама не знала, что бы ответила, если бы он спросил.

Она огляделась по сторонам, и впервые за всё время заметила, что Лилль изменился. Воздух стал тяжелее, как будто перед грозой. Люди на улицах — те, кого она видела раньше, — теперь выглядели иначе. Они говорили тише, двигались быстрее, как будто куда-то торопились. Их лица были напряжёнными, а взгляды — встревоженными.

— Что здесь произошло? — спросила она, замедляя шаг.

— Война, — ответил Алишер коротко. — Она ещё не началась, но все чувствуют её приближение. Слухи распространяются быстро. Люди боятся.

— Они знают о салергинах?

— Не всё. Но они знают, что что-то происходит. Патрули усилили охрану, корабли реже уходят в дальние рейсы. Император готовится к чему-то, но не говорит что.

Ами кивнула. Она знала, что он прав. Война уже чувствовалась здесь, даже если официально о ней ещё не объявили.

Дом Великого Друида встретил Ами привычным полумраком и запахом старых книг. Она прошла по знакомому коридору, где когда-то, будучи девочкой, пряталась от своих страхов. Теперь она шла по нему с чувством, что страхи стали другими — более взрослыми, более реальными, более опасными.

Кабинет Саркскрина был залит мягким золотистым светом старых магических светильников. Они горели ровно, без мерцания, создавая ощущение покоя, которое не соответствовало тому, что чувствовала Ами. Она остановилась на пороге, и её взгляд встретился со взглядом деда.

Он сидел за своим массивным дубовым столом, опираясь на резной посох, и его лицо было спокойным, но Ами знала его достаточно хорошо, чтобы видеть напряжение в том, как он сжимал пальцы, как его глаза скользили по её лицу, изучая каждую деталь.

— Ты вернулась, — сказал он тихо.

— Вернулась, — ответила Ами, делая шаг вперёд. — У меня есть данные.

Она подошла к столу и положила перед ним кристалл-накопитель — тот самый, который она держала при себе всю дорогу, ощущая его тяжесть как напоминание о том, что они нашли. Саркскрин взял его в руки, и его пальцы дрогнули, когда он активировал голографический экран.

Данные развернулись перед ними. Тысячи строк, схем, диаграмм, координат. Карта флота салергинов, расположение их баз, графики производства клонов. И дата.

Ами стояла рядом, глядя на экран, и чувствовала, как слова, которые она собиралась сказать, застревают в горле. Она смотрела, как дед изучает информацию, как его лицо становится всё более мрачным, как морщины на лбу углубляются, а глаза темнеют от понимания.

— Они планируют вторжение через три месяца, — сказала она, хотя он уже видел это сам. — Клоны готовы к отправке. Если мы не успеем остановить их, они заменят все ключевые фигуры в Империи.

— Я вижу, — ответил он, и его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Я вижу всё, что они планируют.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Ами чувствовала, что он видит не только её усталость, но и что-то ещё — что-то, что она не решалась произнести вслух.

— Ты что-то скрываешь, Аммелина, — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение.

Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Она не могла сказать ему о том, что ощущала внутри — не сейчас, не здесь. Она просто покачала головой и перевела разговор на то, что могла контролировать.

— Эльван остался там, дедушка, — сказала она, и её голос дрогнул, когда она произнесла его имя. — Он сказал, что должен собрать больше информации. Расположение флота, точные координаты, их планы. Он остался, чтобы мы могли подготовиться.

Саркскрин долго молчал. В его глазах Ами видела смесь эмоций, которые он не пытался скрыть. Он понимал, что она не может сказать ему всего, и он уважал её выбор — пока.

— Он остался, — повторил он, и в его голосе прозвучала странная нота — что-то между уважением и печалью. — Ты знаешь, что это рискованно. Он скорее всего не сможет вернуться.

— Я знаю, — ответила она, и её голос был твёрдым, несмотря на боль, которая разрывала её изнутри. — Я знаю, что он может не вернуться. Но я также знаю, что он вернётся. Он обещал.

— Ты веришь ему?

— Я верю в него, — сказала она, и в этих словах было больше, чем в любых объяснениях. — Он всегда возвращался, дедушка. Он вернётся и сейчас.

Саркскрин смотрел на неё, и его глаза, старые и мудрые, видели то, что она не решалась произнести вслух. Он знал, что между ними произошло что-то, что сделало их связь неразрывной. Он знал, что она любит его, и что он любит её. И он знал, что эта любовь будет стоить им многого.

— Я знаю, что он способен на многое, — сказал он тихо. — Он Воин, и он силён. Но я также знаю, что ты боишься за него.

— Я не боюсь за него, — ответила Ами, и в голосе её зазвучала сталь. — Я боюсь того, что может случиться, если я не сделаю всё, что должна. Поэтому я здесь, дедушка. Я здесь, чтобы рассказать тебе всё, что мы узнали.

Саркскрин кивнул, и в его глазах она увидела одобрение, которое не нуждалось в словах. Он понял её. Он принял её выбор. И он был готов помочь ей, даже если это означало рисковать всем.

— Тогда рассказывай, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Рассказывай мне всё, что вы узнали. Каждую деталь. Каждое слово. Чтобы мы могли подготовиться к тому, что нас ждёт.

Ами села напротив него и начала говорить. Она рассказывала ему о планете, о городе, о декорациях, о клонах, которые выглядели как люди. Она рассказывала ему о том, как они проникли в лабораторию и увидели тысячи тел, готовых к отправке. Она рассказывала ему о дате, которую они нашли, и о том, что у них есть время, но его почти не осталось.

****»

На Эллери Ами отправилась на рассвете, даже не заглянув в свою старую комнату в доме деда, чтобы переодеться или привести себя в порядок. Времени на это не было. Каждая минута, каждый час, каждый день приближали их к дате, которая горела в её сознании, как напоминание о том, что они не могут позволить себе роскошь отдыха или промедления.

Флаер, который выделил Алишер, нёсся над поверхностью Лилля, и Ами смотрела вниз, на леса и поля, которые постепенно сменялись городскими кварталами, а затем — космопортом. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, которое не отпускало её с самого отлёта с планеты салергинов. Она знала, что должна быть сильной, но усталость, накопившаяся за эти дни, давала о себе знать.

Эллери встретила её привычным серым небом и суетой столицы. Космопорт был переполнен — корабли прилетали и улетали, люди спешили по своим делам, и в этой суете Ами чувствовала то же напряжение, что и на Лилле. Война приближалась, и все чувствовали это, даже если никто не говорил об этом вслух.

Она прошла через контроль, и её пропустили без задержек. Имя Корлан открывало любые двери, даже когда лицо под этим именем было бледным от усталости, а глаза — воспалёнными от бессонницы. Охранники, которые встречали её у входа во дворец, узнали её и пропустили без лишних вопросов.

— Леди Корлан, — сказал один из них, пожилой мужчина с седыми усами и усталыми глазами. — Император ждёт вас. Проходите.