Ами улыбнулась — слабо, но искренне. Она чувствовала, как его поддержка даёт ей силы, которые она так отчаянно искала.

— Спасибо, — сказала она.

Они сидели в тишине, глядя на свет за окном. Она не знала, что принесёт будущее, но она знала, что должна быть сильной. Ради себя. Ради своего ребёнка. Ради того, кто был далеко, но обещал вернуться.

*****

Ами сидела у окна в своей комнате, глядя на сады Лилля, которые купались в утреннем золотистом свете. Ветер мягко колыхал листву деревьев, где-то вдалеке пели птицы, и всё вокруг казалось таким же, как всегда — мирным, нетронутым, далёким от той бури, что бушевала внутри неё. Но Ами не замечала красоты окружающего мира. Её мысли были заняты другим.

Она положила ладонь на свой всё ещё плоский живот. Там, внутри, зарождалась новая жизнь. Жизнь, которая была частью её и Эльвана. Жизнь, которую она должна была защитить любой ценой. Но для этого ей нужно было принять решение, которое разрывало её душу на части.

«Я не могу объявить правду», — думала она, глядя на сады, которые казались ей такими далёкими и нереальными. — «Эльван больше не в розыске. Но если станет известно, что отец моего ребёнка — он, это разрушит всё».

Она знала, что правда может стоить им слишком многого. Эльван, который только что вернулся в ряды Империи, снова окажется под ударом. Он будет вынужден оправдываться, доказывать свою лояльность, тратить силы на то, чтобы защитить себя и её. Враг не даст им времени на это. Враг уже готовится к удару. Если они ослабнут сейчас, если позволят скандалу разрушить то, что они построили, салергины победят.

Ами закрыла глаза, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не хотела плакать, но боль была слишком сильной. Она хотела кричать, хотела бороться, хотела сказать всему миру правду. Но она знала, что это было бы ошибкой. Она должна была быть сильной. Ради своего ребёнка. Ради Эльвана. Ради Империи.

«Я должна сделать это», — сказала она себе, открывая глаза и глядя в окно. — «Я должна защитить их».

Она встала и подошла к столу, где лежали документы, которые когда-то давно ей прислал Император. Они были официальными, сухими, и в них говорилось о её браке с Кристофером, который был всего лишь политической формальностью, необходимой для укрепления союзов. Кристофер давно жил своей жизнью с Элизабет, и их брак был лишь фикцией, необходимой для того, чтобы сохранить хрупкий баланс в Империи. Ами знала, что если станет известно, что наследник Корлан — не от него, разразится скандал, который может разрушить союзы и ослабить Империю в самый неподходящий момент.

«Я назову его отцом», — решила она, чувствуя, как слова прожигают её изнутри. — «Я скажу, что ребёнок от Кристофера. Это единственный способ защитить Эльвана и наше будущее».

Она почувствовала, как внутри неё поднимается холодная решимость. Она знала, что делает. Она знала, что это будет стоить ей дорого. Но она также знала, что это единственный путь.

Ами подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Она была бледной, уставшей, но в её глазах горел огонь, который не могли погасить никакие слёзы.

«Ты справишься», — сказала она себе. — «Ты должна справиться».

*****

Ами вышла из кабинета деда после сложного разговора. Она не знала, как долго они говорили, но когда она поднялась, чтобы уйти, она почувствовала, что её шаги стали твёрже, а сердце — спокойнее. Она знала, что дед понял её. Он принял её выбор и поддержал его, хотя и видел, как ей тяжело.

Она прошла по длинному коридору, где старые каменные стены хранили тепло многих поколений. Здесь пахло книгами и сушёными травами — тот же запах, что и в детстве, когда она бегала по этим коридорам, уехав от тётушки Элиз. Тогда она была маленькой девочкой, которая боялась темноты и верила, что дед защитит её от всего. Теперь она была взрослой женщиной, которая готовилась стать матерью и должна была защищать других.

Она вернулась в свою комнату. За окном начинался вечер — солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Сады Лилля купались в этом свете, и всё вокруг казалось мирным и спокойным. Но Ами знала, что это спокойствие обманчиво. Война приближалась, и каждый день приближал их к тому моменту, когда всё изменится навсегда.

Она села у окна, поджав ноги, и уставилась на закат. Она не знала, что чувствует: боль, страх, решимость или всё вместе. Внутри неё боролись эмоции, и она не могла понять, какая из них была сильнее.

Дверь тихо открылась, и Ами почувствовала, как в комнату вошёл кто-то. Она обернулась и увидела деда, стоящего на пороге. Он выглядел старше, чем обычно, и в его глазах была та же боль, которую она чувствовала внутри.

— Можно войти? — спросил он тихо.

— Конечно, дедушка.

Он подошёл к ней, и его шаги были медленными, как будто он нёс на плечах груз, который не давал ему двигаться быстрее. Он сел напротив неё, и его глаза встретились с её глазами. Он смотрел на неё долго, как будто пытаясь прочитать её мысли, и Ами не отводила взгляда.

Ами смотрела на него, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Она не хотела плакать, но присутствие деда разбудило в ней что-то, что она так долго сдерживала.

— Это было так трудно, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я хочу сказать правду, но знаю, что не могу. Я не могу позволить себе рискнуть. Если я скажу, кто отец, это разрушит всё. Его, меня, наш союз. Я не могу этого допустить.

— Ты права, — сказал он. — Ты принимаешь правильное решение. И это не легко, но ты должна помнить, что это не навсегда. Когда всё закончится, когда мы победим, ты сможешь сказать правду. Ты сможешь дать своему ребёнку знать, кто его отец. Но сейчас ты должна быть сильной. Ради него. Ради себя. Ради Империи.

Ами смотрела на него, и в его глазах она видела ту же боль, которую чувствовала внутри. Он понимал её, как никто другой. Он знал, каково это — принимать трудные решения ради других.

— Я справлюсь, — сказала она, и её голос стал твёрже.

Саркскрин кивнул, и в его глазах мелькнула тень улыбки.

— Я знаю, что справишься, — сказал он. — Ты сильная, Аммелина. Сильнее, чем думаешь.

Он встал и подошёл к ней. Его руки легли ей на плечи, и она почувствовала его тепло.

— Я всегда буду рядом, — сказал он. — Когда бы я ни понадобился тебе, я буду здесь.

— Спасибо, дедушка, — сказала она. — Спасибо за всё.

Он ушёл, и Ами осталась одна. Она сидела у окна, глядя на звёзды, которые начинали зажигаться на тёмном небе. Они были такими же яркими, как в детстве, когда она смотрела на них из окна своей комнаты в доме тётушки Элиз. Тогда они казались ей далёкими и недосягаемыми. Теперь они были ближе, чем когда-либо. Она знала, что где-то там, среди этих звёзд, находится Эльван. Он сражается за них, за их будущее, за их ребёнка.

«Я должна быть сильной», — думала она, глядя на звёзды. — «Я должна быть сильной для него. Для нас. Для нашего будущего».

Она положила руку на живот, чувствуя, как внутри неё растёт новая жизнь. Она знала, что это будет трудно. Но она также знала, что справится. Что бы ни случилось, она будет бороться за своё будущее, за будущее своего ребёнка и за будущее того, кого она любила.

Она закрыла глаза, чувствуя, как звёзды продолжают сиять за окном, как ветер шевелит листья деревьев, как мир вокруг неё продолжает жить своей жизнью. И она знала, что тоже будет жить. Что бы ни случилось, она будет жить.

Время на Лилле текло иначе, чем в остальной Империи. Здесь, среди старых лесов и каменных стен дома Великого Друида, дни казались длиннее, а ночи — глубже. Ами привыкла к этому ритму за месяцы, проведённые здесь после возвращения с планеты салергинов. Она просыпалась с первыми лучами солнца, которые проникали сквозь тонкие занавески её комнаты, и чувствовала, как внутри неё просыпается ещё одна жизнь. Маленькая, хрупкая, но уже такая реальная, что Ами могла бы поклясться, что слышит её дыхание.