Когда они вошли в город, Ами остановилась на мгновение, вглядываясь в открывшуюся перед ними картину. Здесь было всё, что должно быть в обычном городе: дома с черепичными крышами, выкрашенные в тёплые тона — охру, терракотовый, мягкий бежевый; рынок, где торговцы раскладывали товары на деревянных прилавках; дети, бегающие по мостовой с криками и смехом; женщины, сидящие у колодцев и переговаривающиеся между собой; мужчины, возвращающиеся с работы. Всё выглядело абсолютно невинно.

— Что ты чувствуешь? — тихо спросил Эльван, идя рядом с ней.

— Не знаю, — честно ответила она. — Всё слишком правильно. Как будто это не город, а декорация.

Они медленно пошли по главной улице, разглядывая всё вокруг. Ами заметила, что люди, которых они встречали, были разными — старыми и молодыми, мужчинами и женщинами, одетыми в простые одежды из льна и хлопка. Но они были… слишком одинаковыми. Не внешне — в жестах, в движениях, в том, как они смотрели друг на друга, как они улыбались, как они разговаривали. Каждый жест казался отрепетированным, каждая улыбка — правильной, ровно настолько, чтобы казаться искренней, но не больше.

— Ты заметил? — спросила она, не поворачивая головы.

— Да, — ответил он. — Они двигаются одинаково. Как будто все они прошли один и тот же курс обучения.

Ами подошла к прилавку, где женщина средних лет продавала фрукты — яркие, сочные, с тонким ароматом, который разносился по всей улице. Она улыбнулась продавщице и остановилась, разглядывая товар.

— Какие красивые фрукты, — сказала Ами, стараясь говорить дружелюбно. — Это местные?

— Да, милая, — ответила женщина с тёплой, почти материнской улыбкой. — Мы выращиваем их в наших садах. У нас все фрукты такие — сладкие, сочные, полезные. Здесь всё самое лучшее.

— Должно быть, вы гордитесь своим городом, — сказала Ами, беря в руки один из плодов. — Здесь так уютно и спокойно.

— Мы гордимся, — ответила женщина. — У нас хорошие люди. Добрые. Никто не ссорится, никто не злится. Все живут в мире.

— Все? — переспросила Ами, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более нейтрально.

— Все, — подтвердила женщина, и в её голосе не было ни тени сомнения. — Здесь каждый день как праздник. Вы останетесь у нас?

— Возможно, — сказала Ами. — Мы ищем место, где можно отдохнуть после долгой дороги.

— Тогда вы пришли по адресу, — улыбнулась женщина. — У нас вам понравится.

Она взяла несколько фруктов и протянула их Ами.

— Возьмите, это вам от меня. Добро пожаловать в наш город.

Ами поблагодарила и отошла, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Когда они отошли на достаточное расстояние, она тихо сказала:

— Все живут в мире. Никто не ссорится. Это невозможно.

— Вот именно, — ответил Эльван. — Люди ссорятся. Люди злятся. Это часть их природы. Но здесь… здесь они как будто лишены этого.

Они прошли дальше и остановились у прилавка с тканями. Молодой мужчина, продавец, улыбнулся им, и его улыбка была такой же правильной, как и у женщины с фруктами. Ами заговорила с ним, расспрашивая о работе, о семье, о том, как он оказался в этом городе.

— Я здесь родился, — сказал он, и в его голосе не было ни гордости, ни тоски. Просто констатация факта. — Здесь я вырос. Здесь я буду жить до конца своих дней.

— Вы когда-нибудь хотели уехать? — спросила Ами, стараясь выглядеть заинтересованной.

— Зачем? — искренне удивился он. — Здесь всё есть. Здесь хорошо. Что может быть лучше?

— А другие города? Другие планеты?

— Зачем нам другие города? — спросил он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение, как будто она спросила что-то очевидное и глупое. — У нас есть всё, что нужно. Мы никуда не уезжаем.

Ами поблагодарила его и отошла. Её руки слегка дрожали.

— Они не знают, — сказала она тихо. — Они вообще не знают, что существует что-то кроме этого города. Они никогда не хотели уехать. Они даже не думают об этом.

— Или им не дают думать, — сказал Эльван. — Или они просто не могут.

Они прошли ещё немного и остановились у старого колодца, где сидела женщина с ребёнком на руках. Ребёнок смотрел на них широко раскрытыми глазами, и в его взгляде было то же отсутствие беспокойства, что и у всех остальных. Он улыбнулся, когда Ами подошла ближе, и его улыбка была такой же правильной, как у взрослых.

— Какой милый малыш, — сказала Ами, стараясь говорить мягко. — Как его зовут?

— Его зовут Тай, — ответила женщина, и в её голосе звучала гордость. — Он у нас спокойный мальчик. Никогда не плачет, никогда не капризничает.

— Никогда? — переспросила Ами.

— Никогда, — подтвердила женщина. — У нас все дети такие.

Ами почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Дети не бывают спокойными всегда. Дети плачут, капризничают, смеются, злятся — это часть их роста. Но этот ребёнок был похож на маленькую копию взрослых, которые окружали его.

Они отошли от колодца, и Ами остановилась посреди улицы, глядя на оживлённый город. Всё здесь было как в книге — дома, рынки, люди, дети. Но в этой книге не было ни одной ошибки, ни одной неровности, ни одного пятна.

— Что ты думаешь? — спросил Эльван.

— Я думаю, что это не люди, — сказала она тихо. — Они слишком правильные. Они не ошибаются, не спорят, не злятся. Они как… как запрограммированные.

— Или как клоны, — сказал Эльван. — Клоны, которым сказали, что они люди.

Ами посмотрела на него, и в её глазах отразился тот же холодный страх, который она чувствовала внутри.

— Если они все клоны, то где настоящие люди? — спросила она.

— Возможно, их нет, — ответил он. — Возможно, их никогда и не было. Может быть, этот город — просто декорация, чтобы скрыть то, что находится под ним.

Ами кивнула. Она знала, что он прав. И она знала, что они должны найти ответ. Даже если этот ответ будет страшным.

Рынок в центре города гудел, как огромный улей. Голоса торговцев перекрывали друг друга, запахи смешивались в причудливый коктейль, а яркие ткани и фрукты создавали иллюзию мира, в котором не могло быть никакой угрозы. Ами и Эльван бродили между рядами, стараясь не привлекать к себе внимания, но впитывая каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд, которым обменивались местные жители.

Они остановились у прилавка, где пожилой мужчина продавал фрукты — крупные, золотистые, с тонким ароматом, который напоминал о лете. Он был одет в простую льняную рубаху, его лицо было изрезано морщинами, а руки — сухими и жилистыми, как у человека, который много лет работал на земле. Ами выбрала несколько плодов и протянула ему монету, которую они обменяли на местную валюту ещё до того, как вошли в город.

— Вы не местные? — спросил мужчина, принимая плату. Его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, привыкшего много говорить.

— Мы путешественники, — ответила Ами, стараясь говорить как можно более непринуждённо. — Мы ищем место, где можно остановиться на несколько дней. Здесь так красиво, что мы решили задержаться.

— Красиво, — повторил он, и в его голосе послышалась странная нотка, которую Ами не могла определить. — Да, красиво. Но вы не знаете, что здесь происходит на самом деле.

Эльван, стоящий рядом, слегка напрягся. Ами почувствовала это по тому, как он сжал кулаки, и по тому, как его дыхание стало глубже.

— А что происходит? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно.

Мужчина оглянулся по сторонам, как будто проверяя, не следит ли за ними кто-то, потом наклонился ближе и понизил голос.