Я смотрела на них и чувствовала, как щемит сердце. Мы стали сёстрами за эти годы. Не по крови — по духу. Они поддерживали меня, когда было трудно. Радовались моим победам. Прощали мои ошибки. Слушали мои истории об Эльване, даже когда им, наверное, было уже неинтересно.

«Как я буду без них?» — подумала я. — «Как буду летать одна, без их голосов в наушниках, без их смеха в общей комнате?»

Ответа не было. Только звёзды за окном — бесконечные, живые, манящие.

Я посмотрела на них. Звёзды всегда были моими проводниками. Моими маяками, дарившими молчаливое обещание чуда. В детстве, когда я смотрела на ночное небо из окна своей комнаты в доме тётушки Элиз, звёзды обещали мне, что однажды я выберусь отсюда. Что однажды я увижу их вблизи. Что однажды космос станет моим домом.

И вот — обещание сбылось.

Космос ждал меня. Новые задания, новые планеты, новые опасности. Артефакт, который я привезла деду, — теперь оружие против салергинов. Хронос, который лежал под подушкой, — напоминание о том, что смерть не всегда конец.

И Эльван.

Он вернулся. Не только в Академию — в мою жизнь. Вернулся и остался. Не как враг, обидчик или чужой. А как тот, кто когда-то был самым близким. И кто, возможно, снова станет им.

«Что будет с нами?» — подумала я. — «Дружба? Нечто большее? Или мы снова разбежимся в разные стороны, как тогда, в детстве?»

Я не знала ответа. Но знала одно: я не отпущу его снова. Не позволю обидам и страхам встать между нами. Не позволю прошлому диктовать будущее.

Мы слишком долго были порознь. Слишком долго носили в себе боль. Слишком долго ждали.

«Будь что будет», — решила я.

Завтра начиналась новая жизнь. Жизнь, в которой я была не просто курсантом, а капитаном. Врачом. Воином.

Жизнь, в которой звёзды стали реальностью.

На Лилль я прибыла на рассвете.

Корабль, на котором я летела, был обычным транспортником — тесным, шумным, с вечно мигающими лампочками на панели. Я сидела в кресле пассажира и смотрела в иллюминатор, за которым медленно разгорался новый день. Облака внизу были розовыми, как сахарная вата, и мне казалось, что я плыву над сказочной страной.

Дед встретил меня на посадочной площадке. Он стоял один — без свиты, без охраны, в своей обычной тёмной мантии, которая, казалось, была с ним всегда, сколько я себя помнила. Ветер трепал его седые волосы, и в этом движении было что-то умиротворяющее — как будто время остановилось, и мы снова были теми, кто мы есть: дед и внучка, два человека, которым не нужны слова, чтобы понимать мысли друг друга.

— Здравствуй, Аммелина, — сказал он, и в его голосе я услышала то, что редко слышала раньше — нетерпение.

— Здравствуй, дедушка.

Он не стал тратить время на расспросы о дороге или учёбе. Вместо этого он взял меня за руку — его собственная рука была сухой, тёплой, с выступающими венами — и повёл к ангару, который я раньше не замечала. Он стоял в стороне от основных построек, скрытый за густыми кронами деревьев. Стены его были увиты плющом, и казалось, что здание вросло в землю много веков назад.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя? — спросил дед, хотя это был скорее риторический вопрос.

— Эльван сказал, что у тебя для меня подарок.

Дед остановился. Повернулся ко мне. В его глазах — глубоких, мудрых, с прожилками золота на радужке — вспыхнул огонь, который я видела только в минуты его истинного волнения.

— Эльван, — повторил он. — Вы снова общаетесь?

— Иногда, — ответила я осторожно.

Дед кивнул, ничего не сказал, и мы пошли дальше. Но я заметила, как его пальцы сжались на моей руке чуть сильнее.

****

Ангар был огромным. Я не ожидала, что внутри окажется так много места — высокие сводчатые потолки, уходящие вверх на добрых пятьдесят метров, стены из матового металла, поглощающего звук, и пол, отполированный до зеркального блеска.

Посередине, на постаменте из чёрного камня, стоял корабль.

Я замерла.

Он был прекрасен.

И в то же время был не таким, как я представляла. Он не имел ничего общего с военным крейсером с мощными пушками и толстой бронёй, юрким истребителем, готовым в любой момент сорваться с места, или грузовым транспортником, каких тысячи бороздят космические трассы.

Он был… живым. Мощным, хищным и излучающим опасность.

Корпус переливался — не просто блестел на свету, а именно переливался, менял оттенки, как вода на солнце. Белый, серебристый, голубоватый, розоватый — цвета сменяли друг друга, плавно, нежно, словно корабль дышал. Обводы были плавными, текучими, без единого острого угла. Он напоминал лепесток цветка — раскрытый, готовый впитать свет.

— «Цветок Лотоса», — тихо сказал дед. — Так он называется.

— «Цветок Лотоса», — повторила я, пробуя имя на вкус. Оно было мягким, певучим, как колыбельная.

— Это не просто корабль, Аммелина. Это — продолжение тебя.

Я не поняла его слов. Но уже через мгновение они обрели смысл.

****

Дед подвёл меня к трапу. Ступеньки были широкими, с низкими перилами — я могла бы подниматься с закрытыми глазами, настолько естественным казался этот путь.

— Заходи, — сказал он. — Осмотрись. Я подожду здесь.

Я шагнула внутрь.

Воздух в корабле был особенным — свежим, чистым, с лёгким запахом озона и ещё чего-то неуловимого, напоминающего о грозе. Я вдохнула полной грудью, и мне показалось, что лёгкие раскрылись шире обычного, впуская в себя этот странный, пьянящий воздух.

Коридор был узким, но не тесным. Стены — мягкими на ощупь, как будто покрытые бархатом. Я провела по ним пальцами, и они ответили теплом — не обжигающим, а приятным, уютным.

Первой была рубка.

Я вошла и остановилась.

Вокруг меня — экраны. Не привычные голографические панели, к которым я привыкла в Академии, а огромные, во всю стену, прозрачные поверхности, которые сейчас были тёмными. Я насчитала шесть — спереди, с боков, сверху и даже снизу.

Кресло пилота стояло в центре, на небольшом возвышении. Оно было вытянутым, почти прозрачным — из какого-то материала, напоминающего хрусталь, но тёплого на ощупь. Я опустилась в него, и оно приняло форму моего тела — подстроилось под изгиб спины, под тяжесть рук, под длину ног.

«Как будто меня здесь всегда ждали», — подумала я.

Я положила ладони на подлокотники. Металл под пальцами был гладким, прохладным. И вдруг он нагрелся — ровно настолько, чтобы я почувствовала: корабль чувствует меня. Он знает, что я здесь.

— Активация, — прошептала я.

Экраны зажглись, крыша ангара распахнулась, я слилась в единое целое с кораблем и рванула вверх, за пределы атмосферы, к звёздам.

****

Дааа, ТАКОГО я ещё не видела. Патрульные катера давали неплохой обзор, но там все равно всегда было понятно, что ты видишь просто изображение на экране. Здесь же я словно провалилась в космос, а звёзды окружили меня со всех сторон.

Звёзды.

Тысячи. Миллионы. Бесконечность.

Они были везде — спереди, с боков, сверху, снизу. Я сидела в кресле, и вокруг меня сияла вселенная. Не плоское изображение на экране, а живой, дышащий космос — такой близкий, что, казалось, протяни руку — и коснёшься.

Звёзды были разными. Огромные, красные, пульсирующие — умирающие гиганты, которые отдавали последнее тепло. Маленькие, белые, быстрые — молодые и горячие, готовые жить вечно. Жёлтые, как солнце Эллери, — спокойные и надёжные. Голубые — редкие, прекрасные, смертельно опасные своей мощью.

Я смотрела на них и не могла отвести взгляд.

В Академии я сотни раз сидела в тренажёрах. Тысячи раз видела звёзды на голографических картах. Но это было не то. Там — картинка, здесь — жизнь. Там — симуляция, здесь — реальность.

Корабль передавал изображение с внешних камер, и я видела небо Лилля в режиме реального времени. Облака внизу, тонкую полоску атмосферы, черноту космоса над головой. И звёзды — настоящие, живые, манящие.