— Он специально, — шепнула Калли, когда мы шли к месту построения. Её голос дрожал от возмущения. — Он хотел тебя задеть. Проверка, как же! Он просто ждал, когда ты ошибёшься.

— Нет, — ответила я. — Он хотел, чтобы я стала лучше. Если бы это был настоящий бой, я бы убила человека. Благодаря ему я больше не совершу этой ошибки.

Я не была уверена в своих словах. Но очень хотела в них верить.

****

После манёвров мы собрались в общей комнате четвёртого корпуса.

Калли притащила чайник и несколько пачек печенья, которые хранила про запас в своей тумбочке. Печенье было рассыпчатым, сладким, с кусочками шоколада — такая роскошь в Академии была редкостью, и Калли берегла его для особых случаев.

Алика разливала чай по кружкам. Её руки слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от пережитого напряжения. Она улыбалась, но улыбка выходила натянутой.

— Мы справились, — сказала она. — Мы реально справились!

— Не без помощи Ами, — заметил Торн, который, как оказалось, был не таким уж молчаливым, как казалось сначала. Он сидел на подоконнике, подобрав под себя длинные ноги, и крутил в пальцах кружку. — Если бы не её защита, нас бы разнесли в щепки на втором часу. Я засек по голографике: минимум пять прямых попаданий, которые она отразила.

Я покраснела. Мне было неловко принимать похвалу, особенно после той ошибки.

— Я «убила» гражданского, — напомнила я.

— Это допустимые потери, — возразил Торн. — А главное — ты поняла свою ошибку и не повторила её. Это больше, чем сделали бы многие.

— Он говорил с тобой жёстче, чем с нами, — добавила Калли, наливая себе вторую кружку. — Я заметила. Каждый раз, когда давал тебе задание, в его голосе появлялась сталь. С нами он был просто командиром. С тобой — будто…

— Будто что?

— Будто он чего-то от тебя ждал. Вы не были знакомы раньше?

Я промолчала. Я не знала, чего Эльван ждал от меня. Может быть, он ждал, что я сломаюсь. Может быть — что я докажу, что достойна его уважения.

Но я знала одно: я не подведу его. Никогда больше.

****

В ту ночь я снова видела сон.

Чёрная равнина. Пепел под ногами. Но на этот раз я не бежала. Я стояла на месте и смотрела, как фигура в чёрном плаще приближается ко мне.

Ворон сидел на её плече и молчал. Его глаза — две чёрные бусины — смотрели на меня с пугающим пониманием.

— Ты пришёл, — сказала я.

— Я всегда прихожу, — ответила фигура. — Ты просто не всегда меня ждёшь.

Голос был знакомым. До боли знакомым. Я слышала его сегодня — сухим, деловым, холодным. Но сейчас он звучал иначе. Теплее. Ближе.

— Лив…

Фигура скинула капюшон.

На меня смотрел Эльван. Его чёрные глаза светились в темноте — мягко, почти ласково. Чёрные волосы, обычно собранные в хвост, сейчас свободно падали на плечи, и ветер, которого я не чувствовала, играл с ними.

— Ты хорошо справилась сегодня, — сказал он. — Несмотря ни на что.

— Ты был жесток со мной.

— Я должен был быть жесток. Потому что настоящий враг будет ещё жестче. Если ты не научишься держать удар, когда тебя проверяют свои, ты не выживешь, когда тебя начнут рвать чужие.

Он протянул руку. Я сделала шаг вперёд и коснулась его пальцев.

Они были холодными. Как лёд.

— Ты настоящий? — спросила я.

— Я — твоё отражение, — ответил он. — То, что ты хочешь видеть. То, что ты боишься увидеть. Я здесь, потому что ты хочешь меня здесь видеть.

— А где ты на самом деле?

Вместо ответа он указал куда-то вверх. Я подняла голову и увидела звёзды. Бесконечное множество звёзд, каждая из которых светила своим особенным светом.

— Там, — сказал он. — Среди них. Я всегда среди них. Это моё место. Моё пристанище. Моя тюрьма.

— Тюрьма?

— Свобода — это тоже тюрьма, Ами. Когда у тебя есть всё пространство мира, но нет никого, кто разделил бы его с тобой.

Он улыбнулся — грустно, одними уголками губ.

— Я жду тебя, — сказал он. — Приходи, когда будешь готова.

Он исчез. Ворон каркнул и взлетел в небо, растворившись в звёздной пыли.

А я проснулась.

****

Утро началось с новости, которая облетела Академию быстрее пожара.

Эльван Кристиан Сармли отказался подчиняться приказу командования.

Говорили разное. Кто-то утверждал, что его отправили на задание, которое заведомо было провальным — группа должна была атаковать базу пиратов в секторе Дельты, но разведка не подтвердила, что на базе нет гражданских. Разведка вообще ничего не подтвердила — была только информация от сомнительного источника, которую никто не проверял.

Эльван сказал «нет».

Его вызвали на ковёр к господину Тирриалги. Ректор кричал так, что было слышно через три закрытые двери. Потом был сам Император. Аудиенция длилась три часа, и никто не знал, о чём они говорили.

Эльван не отступил.

— Он идиот, — сказал Торн за завтраком, откусывая от булки с такой силой, будто это была голова врага. — Такое не прощают. Ты же знаешь. В Империи один закон — приказ есть приказ. Не нравится — уходи. Но не смей перечить.

— Он прав, — возразила я, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Если бы он согласился, могли погибнуть невинные люди. Дети. Женщины. Те, кто не имеет никакого отношения к войне.

— Прав он или нет — не важно, — Торн пожал плечами, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Важно то, что он нарушил приказ. В Империи это называется мятежом. А за мятеж — изгнание. Или хуже.

Я не стала спорить. Но внутри меня всё кипело.

«Он поступил правильно», — думала я, сжимая кружку так, что побелели костяшки. — «И я бы поступила так же. Я бы никогда не пошла на задание, где могут погибнуть невинные. Никогда. И не важно, что скажет Император. Не важно, что скажет кто угодно».

****

Через три дня Эльвана объявили в розыск.

Я узнала об этом от Алишера.

Он появился в Академии поздно вечером, когда я уже собиралась ложиться спать. Я сидела на подоконнике в общей комнате, глядя в ночное небо, и пыталась угадать, где среди этих звёзд находится он.

— Ами, — сказал Алишер, не здороваясь. Его голос был тихим, но напряжённым. — Нам нужно поговорить.

Он стоял в дверях, бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Его форма была помята, волосы растрёпаны — он выглядел так, будто провёл несколько суток без сна.

Мы вышли во двор. Ночь была тёмной, безлунной. Звёзды, казалось, потускнели — или это просто мне так казалось? Ветер шуршал листвой, и этот звук казался мне зловещим.

— Ты знаешь? — спросил Алишер.

— О розыске? Да. Все знают. Об этом говорят на каждом углу.

— Он скрывается на окраинах. — Алишер сел на скамейку, потирая лицо руками. — Говорят, что примкнул к пиратам. Что теперь он сам — пират. Или хуже.

— Эльван — пират? — я рассмеялась. — Не верю. И никогда не поверю. Он не такой.

— А какой он? — Алишер поднял голову и посмотрел на меня. — Ты знаешь, какой он сейчас? После всего, что случилось? После того, как он ушёл, не попрощавшись? После того, как он смотрел на тебя на манёврах, как на пустое место?

— Я знаю его, — сказала я твёрдо. — Может быть, не таким, каким он стал. Но я знаю, кто он внутри. И он — не предатель и не пират. Он — тот, кто не может убивать невинных или смотреть в сторону, когда другие страдают. Кто готов отдать всё, чтобы остаться человеком.

Алишер долго молчал. Потом встал и подошёл ко мне.

— Я на твоей стороне, — сказал он. — Ты знаешь это. Но я ничего не могу изменить. И ты тоже.

Он взял меня за плечи. Его руки были тёплыми — такими тёплыми, что я почти поверила, что всё будет хорошо.