— А система мимикрии? — спросила Ами, поднимая на него взгляд.

Карло задумался, потеребив ус.

— Тут сложнее. Оригинальная система была хороша, но её можно улучшить. Если мы добавим дополнительные модули маскировки, «Цветок» сможет не просто менять цвет, а полностью сливаться с окружающим пространством. Становиться невидимым для сканеров.

Ами почувствовала, как внутри неё шевельнулась надежда.

— Сколько времени это займёт?

— Если мы начнём сейчас — дней десять. Но вы должны понимать: мы ещё ни разу не ставили такую систему на корабль такого класса. Это будет эксперимент.

— Я согласна, — сказала Ами без колебаний. — Делайте.

Она знала, что это риск, но знала и то, что без маскировки они не смогут проникнуть в самое сердце вражеской территории. Салергины ждали их. Им нужен был каждый шанс, чтобы остаться незамеченными. Если «Цветок» сможет стать невидимым, это даст им возможность подобраться ближе, чем кто-либо из имперских разведчиков осмеливался даже представить.

Карло кивнул и ушёл, оставив её в одиночестве наблюдать за работой мастеров. Ами сидела на ящике, поджав ноги, и смотрела, как её корабль постепенно оживает, возвращая себе ту самую грацию, которую она так любила. С каждым днём он становился всё более похожим на себя прежнего — плавные обводы, переливающийся корпус, который уже начинал играть оттенками металла даже без активации мимикрии. Она смотрела на это чудо, которое творили руки мастеров, и чувствовала, как внутри неё разливается уверенность. «Цветок» возвращался к жизни.

На третий день ремонта в ангаре появился Эльван.

Она не слышала, как он вошёл, но почувствовала его присутствие за мгновение до того, как он коснулся её плеча. Ами обернулась, и их взгляды встретились.

— Ты здесь уже третий день, — сказал он, садясь на ящик рядом с ней. — Ты ела?

— Я не голодна.

— Ты всегда говоришь так, когда волнуешься.

Ами хотела возразить, но он был прав. Она нервничала. «Цветок» был её домом, её убежищем, её частью. И видеть его таким раненным, таким уязвимым было почти невыносимо.

Эльван не стал её торопить. Он просто сидел рядом, глядя, как техники продолжают свою работу, и его присутствие успокаивало её, как что-то тёплое и надёжное.

Через час он встал и направился к кораблю. Ами с удивлением наблюдала, как он подошёл к одному из мастеров, что-то коротко объяснил ему, взял инструмент и начал помогать с проверкой оружейных установок. Она видела, как уверенно двигаются его руки, как быстро он находит общий язык с техниками, как они переглядываются и кивают, принимая его помощь. Он не был специалистом, но он был тем, кто умел учиться и не боялся работы.

Когда он вернулся к ней, Ами улыбнулась.

— Ты умеешь обращаться с корабельными системами?

— Не только с корабельными, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Я много чему научился, пока скрывался на окраинах. Когда у тебя нет ничего, кроме старого корабля, ты учишься чинить его сам.

Ами смотрела на его руки, испачканные машинным маслом, и чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Она не была одна.

К концу недели «Цветок Лотоса» начал обретать свой прежний вид. Новые двигатели гудели ровно, корпус блестел, а система мимикрии, которую Карло наконец установил, работала идеально.

Ами стояла перед ним, чувствуя, как её сердце бьётся в такт с его двигателями, и знала — они готовы. Вместе.

*****

Кабинет Великого Друида был залит мягким золотистым светом магических светильников, которые мерцали в такт древним ритмам, заложенным в стены много веков назад. Старые книги на полках источали запах времени и мудрости, а карта звёздного неба на дальней стене мягко пульсировала, показывая движение небесных тел в реальном времени.

В центре комнаты, вокруг тяжёлого дубового стола, собрались те, кому предстояло принять решение, от которого зависела судьба всей Империи.

Саркскрин сидел во главе стола, опираясь на резной посох. Его лицо было спокойным, но Ами знала деда достаточно хорошо, чтобы видеть напряжение в том, как он сжимал пальцы, как его глаза скользили по лицам присутствующих, оценивая, взвешивая, принимая решения, которые не давались ему легко. Рядом с ним стоял Алишер — бледный, сосредоточенный, с лёгкой тенью тревоги в глазах. Он держал в руках планшет с данными, но пока не произносил ни слова, только слушал и ждал, когда его знания понадобятся.

Двое офицеров разведки — мужчина и женщина в строгой тёмно-синей форме, без знаков отличия, но с той особенной выправкой, которая выдаёт людей, привыкших к опасности, — стояли у карты, не сводя глаз с голографического изображения. Их лица ничего не выражали — ни одобрения, ни сомнения, только холодная профессиональная готовность.

Ами и Эльван сидели рядом друг с другом, и даже в этом официальном помещении, среди людей, которые могли бы стать их врагами, они чувствовали ту связь, которую уже не нужно было объяснять словами.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить план проникновения на планету салергинов, — начал Саркскрин, и его голос заполнил кабинет, не повышаясь, но проникая в каждый уголок, в каждое сознание. — Итак, вы уже знаете, что мы обнаружили флот. Вы знаете, что они готовятся к вторжению. Но мы не знаем, когда именно они нанесут удар.

Он замолчал, давая словам осесть. Алишер нажал на планшет, и над столом развернулась голографическая карта — россыпь звёзд, линий, траекторий. В центре её пульсировала красная точка, окружённая плотным кольцом энергетических полей.

— Это планета, на которой салергины выращивают клонов, — сказал Алишер, указывая на красную точку. — Мы перехватили несколько сообщений, которые указывают на то, что именно там происходит основное производство. Если мы хотим узнать сроки вторжения, мы должны проникнуть на эту планету.

— Проникнуть и остаться незамеченными, — добавил Саркскрин. — Салергины знают, что мы обнаружили их флот. Они будут ждать любой попытки разведки. Эта миссия не просто опасна, она смертельно опасна. Не потому, что салергины сильны, а потому, что они знают о нас почти всё, а мы о них — почти ничего.

Он перевёл взгляд на Ами.

— Когда я отправлял тебя в созвездие Лиры, я думал, что это будет самый сложный вызов в твоей жизни. Я ошибся. Вот эта вылазка будет самым сложным вызовом в твоей жизни. Но не только в твоей — в жизни каждого, кто сейчас находится в этой комнате.

— Я понимаю, дедушка, — тихо, но твёрдо сказала Ами. — И я готова.

Эльван, сидящий рядом с ней, качнул головой, и его голос, спокойный и уверенный, вплелся в разговор.

— Я тоже готов. Я с ней.

— Это я уже понял, — сказал Саркскрин, и в его голосе мелькнула едва заметная тень тепла, которая тут же исчезла, сменившись строгостью.

Офицер-мужчина поднял руку, как будто на уроке, и, получив разрешающий кивок Великого Друида, заговорил первым. Его голос был низким, с легкой хрипотцой, как у человека, который привык говорить коротко и по делу.

— Если планета находится за плотным кольцом энергетических полей, как нам пройти через них незамеченными? Наши сканеры не смогут скрыть прохождение корабля через такое заграждение.

— «Цветок Лотоса» прошёл через подобное поле в созвездии Лиры, — сказал Эльван, перехватывая инициативу. — Благодаря системе мимикрии. Мы сможем повторить этот манёвр, особенно после того, как её усилили.

— И вы уверены, что система выдержит? — вмешалась офицер-женщина. — Я видела отчёты о повреждениях, которые получил ваш корабль после того пролёта. Если он не выдержит второй раз…

— Он выдержит, — сказала Ами, и в её голосе прозвучала та сталь, которая появлялась только тогда, когда она защищала что-то важное. — Я знаю свой корабль. Мы не просто починили его — мы сделали его сильнее. Он выдержит.