— Да? А никому из вас не пришло в голову, что у моего деда никто не может «просто гостить»? Даже я не могу взять и отправиться к нему просто потому, что соскучилась. Мне придется указать веский повод для своего визита, иначе получу отлуп.

— Честно говоря — приходило. Но ведь мы все знали, что ты фактически сбежала к нему. Алика-то не просто так на Лилль каталась и всякую гадость лопала!

— Ты прав, — согласилась я, — крыть нечем. Кстати, а где Леонсия? Я не смогла ее найти.

— И не найдешь скорее всего. После чумы она была сама не своя. Стала говорить странные вещи, боялась собственной тени, реже приходила на наши встречи. А потом просто пропала.

— Вот так взяла и пропала? И вы с Зареком ничего не предприняли?

— Плохо о нас думаешь, Ами. Мы обыскали все, что только можно.

— И?

— И пришли к выводу, что Алики на Эллери нет. А где она… Империя огромна.

Мы еще немного поговорили о Леонсии, а затем я поинтересовалась местонахождением Зарека.

— Не поверишь! — засмеялся тот — Зарек поступил в Звездную Академию! Уже вовсю осваивает курс!

— Никогда бы не подумала, что он туда пойдет — восхитилась я — туда ведь не так-то просто попасть.

— Как видишь, наш Зарек оказался не промах!

Дальше наш разговор перекинулся на другие темы. Нам было о чем поговорить. За эти годы с каждым из нас произошло немало событий. Под конец я рассказала Танту о своем знакомстве с лордом Рец. И тут приятель удивил меня.

— Я слышал о нем. — сказал он. — Сначала от Элизабет, потом от ее няньки Софии.

— Ты общался с моими родными? — изумилась я.

— Нет. С Элизабет я встретился случайно. Она вся просто светилась, и из нее горохом сыпалась информация об этом самом лорде Рец. Не надо иметь и одной извилины в голове, чтобы увидеть, что твоя сестрица влюбилась без памяти.

— Ну надо же. — покачала я головой. — Мне она немного иначе пела, но не врала — это точно. А дальше что? Нянюшка-то здесь причем?

— Она вскоре после этого ко мне пришла. Попросилась переночевать. И все приговаривала: «не про нее он, не про нее. Другая ему суждена должна быть. Родная кровь помешать хочет, да я тоже не лыком шита. Выведу на чистую воду». Вот так примерно она и приговаривала, пока у меня была. Потом, насколько я знаю, ее нашли в фонтане.

— А о ком она говорила, ты не понял, Тант? — я внезапно почувствовала азарт.

Кажется, совершенно случайно в моих руках оказалась ниточка, ведущая к убийце. Правда, помнится, дед говорил, что случайностей не бывает.

— Так кого она имела в виду? — повторила я вопрос.

Тант покачал головой и ответил:

— Не знаю. Вот только… Через несколько дней после ее гибели ко мне пришел один человек и потребовал, чтобы я никому не говорил о том, что женщина провела некоторое время в моем доме. Я не мог ему отказать.

— Почему? — удивилась я. — Вроде в свободной стране живем. Являемся полноправными гражданами Империи.

— Да, конечно, — Тант задумчиво пожевал губу и неожиданно добавил: — Не мог я ему отказать. Потому что это был…

Парень внезапно замолчал. Его бледное лицо, туго обтянутое кожей, сильно покраснело, затем начало распухать. Я с ужасом смотрела, как натягивается под неведомым напором кожа, как ярко проступает странный румянец. А затем я увидела, как у моего друга лопнул нос и оттуда, где только что был этот непременный атрибут человеческого лица, забила на удивление тугая и сильная струя крови.

Я проснулась в своей комнате, залитой ярким утренним светом. Почему-то страшно болела голова, и у меня не было никаких сил, чтобы самостоятельно справиться с этой напастью.

«Что за странное состояние?» — мелькнула ленивая мысль, и тут я всё вспомнила. И заорала.

При этом я прекрасно понимала, что веду себя глупо. Но перед глазами стояла кровавая пелена, сквозь которую просматривались серые глаза Танта. В глазах стыла боль и какое-то растерянное непонимание. Видимо, в этот момент моего друга волновал вечный вопрос: «Ну почему я?!».

Прибежала Райана, засунула мне под голову сразу четыре подушки и влила в рот какую-то чрезвычайно горькую отраву. Я почти моментально перестала срывать голос и поинтересовалась:

— Что ты мне дала?

— Травяной отвар, госпожа Аммелина. — улыбнулась служанка. — Ну как, Вам лучше?

— Да. Спасибо, Райана, ты молодец. Как я здесь оказалась?

— Вас нашел господин Чар Кронтер, миледи. Он близкий друг погибшего.

— Чар Кронтер? — тупо переспросила я. — Тот самый, что расследовал дело Софии?

— Да, миледи.

— Я хочу с ним поговорить!

— Он тоже хочет пообщаться с Вами, госпожа. Но не будете же Вы принимать его в неглиже? — в голосе Райаны слышалось явное осуждение.

Не понимая, что она имеет в виду, я скосила глаза вниз. Да. Верная служанка выразилась достаточно аккуратно. В том виде, в котором я находилась, можно принимать только любовника, но никак не следователя. Дело в том, что нижнюю часть моего тела прикрывала тонюсенькая прозрачная юбочка, верхняя же половина щеголяла полным отсутствием одежды.

Тут до меня дошло, что Райана сказала «друг погибшего».

— Как погибшего, Райана? — воскликнула я. — Что ты такое говоришь? Какой такой погибший?

— Леди Аммелина, успокойтесь. — попросила моя собеседница. — Вам не надо сейчас волноваться. Приведете себя в порядок, примете господина Кронтера и всё встанет на свои места. Договорились?

Я кивнула, ощущая, как покрываюсь противной гусиной кожей и начинают мелко-мелко подрагивать кисти рук. Однако мне всё же удалось взять себя в руки — очевидно, немалую роль в этом деле сыграл отвар, который влила в меня преданная служанка. Одежду мне удалось застегнуть только с помощью Райаны, так как мои руки продолжали трястись и я никак не могла попасть пуговицей в петлю. А их было десять!

В конце концов я была готова и спустилась вниз, сопровождаемая Райаной.

В гостиной царил полумрак, и поначалу мне показалось, что в комнате никого нет. Но после того, как мои глаза немного привыкли к сумрачному свету, я разглядела невысокого полного мужчину, стоящего у окна. Он обернулся не сразу, но по легкому повороту его головы я поняла, что мое присутствие замечено.

— Чар Кронтер? — окликнула я его.

Я была уверена в том, что именно хотел сказать мне этот человек, однако его слова всё равно были подобны удару гильотины.

— Мой друг мертв, — голос моего собеседника был холоден и сух. — Вам придется ответить мне на некоторые вопросы. В том числе рассказать мне, что Вы забыли в доме Танта и почему мне не следует считать Вас виновной в смерти моего друга.

Он замолчал и наконец-то повернулся ко мне. Я не смогла сдержать испуганного вздоха — лицо господина Кронтера было жестоко изуродовано. Перед моим внутренним взором тотчас встало другое лицо — господин Парис Янсек, мой давний и добрый друг, был обладателем подобной «красоты». Помимо воли у меня вырвалось:

— Вы были в колониях!

— Кажется, Вас не удивляет мой внешний вид, леди Аммелина?

— Нет, господин Кронтер, не удивляет. Дело в том, что у меня есть знакомый, можно даже сказать — друг, лицо которого носит точно такие же следы пыток, как и у Вас.

— Да-а? — протянул он. — Должен заметить, это довольно странно. Я знаю только одного человека, которого постигла та же участь, что и меня. Вы можете назвать имя Вашего знакомого?

— Господин Парис Янсек.

— И он Ваш знакомый?

— Я же сказала! Он мой друг. По крайней мере, я считаю его таковым. Не понимаю, что в этом странного.

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что ошиблась — Чар Кронтер был бесспорно удивлен, но кроме этого в его глазах я явственно увидела восхищение. Меня разобрало любопытство: