— Я всего лишь имел ввиду, что Великий Друид — мой господин, и по долгу службы я часто нахожусь с ним рядом, а ведь Вы тоже будете жить с ним. Поверьте, меньше всего на свете я хочу вызвать Ваш гнев на свою голову, — при этом его лицо приняло такое несчастное выражение, что я поневоле пожалела его.

— Но Вы тоже должны меня понять! — я не собиралась легко сдавать позиции, — Не спорю, я Вам безмерно благодарна за то, что Вы приехали и вызволили меня из этой тюрьмы. Но несмотря ни на что госпожа Рикк была и остается моей тетей, сестрой моей матери, и с Вашей стороны просто невежливо оскорблять ее в собственном доме. Я не буду от Вас скрывать, да Вы ведь уже и сами поняли, что у нас с ней были не очень хорошие отношения. Мягко говоря, мне жилось нелегко. Но знаете, несмотря на все это, тетушка Элиз по своему заботилась обо мне.

— Нет, не смейтесь! — воскликнула я, заметив, что он в недоумении приподнял брови и слегка ухмыльнулся.

— Леди Корлан, Вы должны признать, что Ваши слова звучат по меньшей мере странно. Ведь Вы не отрицаете, что Ваша тетушка держала Вас взаперти, как пленницу и не выпускала даже на улицу. К тому же, как я понял из того, что Вы говорили мне раньше, это именно по Вашей просьбе я нахожусь здесь, вместо того чтобы вкушать мед ливианских пчел! Кстати, леди Корлан, Вы знаете, что на Лилле самый вкусный в Империи мед? Знаете почему? Потому что много лет назад господин Саркскрин привез с Новой планеты особый вид пчел, который не смог прижиться нигде — только на Лилле! Вот так! — он выпрямился и стоял теперь даже пожалуй чересчур прямо, лучась гордостью за этих особых пчел, словно это именно он привез их с Новой планеты. С планеты, которая исчезла с небосклона десять лет назад. Алишер довольно умело отвлек меня от неудобной для него темы, и вскоре мы уже торопливо шагали в сторону космопорта.

Порт был точно таким же, как и девять лет назад, когда моя нога впервые коснулась земли Эллери. Покидая ее сейчас, я не испытывала сожалений. Мне казалось, что жизнь прекрасна и попросту глупо растрачивать ее на подобные глупости. Однако впоследствии жизнь сложилась так, что я вернулась на Эллери и эта планета стала для меня родным домом, дорогим и прекрасным. И где бы я не находилась впоследствии, мое сердце всегда принадлежало ей, прекрасной Эллери Благословенной. Но все это еще в далеком будущем, а сейчас меня ожидал неблизкий и тяжелый путь к звездам.

Через два дня после вышеописанных событий я стояла в общей комнате, где немногочисленные пассажиры любили коротать время, и смотрела, как за матовым стеклом иллюминатора разворачивается целый мир. К сожалению, Рыка пришлось держать в каюте. На корабле вообще был запрещен провоз животных, но поскольку я была близкой родственницей Великого Друида, для нас с Рыком было сделано исключение.

Звезды всегда завораживали меня. Еще с тех пор как совсем крошкой родители взяли меня с собой на прогулочный катер. Помнится, я тогда самоуверенно заявила, что пойду в Институт Звездных Капитанов, когда вырасту, и буду ловить пиратов. Смешные детские фантазии. Я улыбнулась, вспомнив свои планы, и невольно память подсунула мне другую картинку: вот я стою в рубке маленького катера, затерявшегося в космосе, а рядом со мной темноволосый мальчишка.

— Посмотри, — говорит он, — они прекрасны…

— Кто? — спрашиваю я удивленно и слышу в ответ благоговейный шепот: «звезды!»

И я как когда-то шепчу, повторяя: «воистину, они прекрасны». Я улыбнулась, вспомнив эти беседы. Где то ты теперь, мой друг? Где ты, маленький мальчик, принесший в мою жизнь несказанную радость? Лишь повзрослев, я поняла, что это то самое чувство, которое принято называть любовью…

От грез меня отвлек Алишер, подкравшийся тихо, как кошка.

— Что это Вы все одна да одна, леди Корлан? Ну нельзя же так. Вы избегаете меня словно зачумленного. А ведь эту заразу, как известно, излечили еще полтора тысячелетия назад! Ну улыбнитесь же! — воскликнул он, увидев, что его усилия не приносят плодов.

Я вздрогнула и от неожиданности сказала правду:

— Я вспоминала. Вспоминала свое детство и своего друга, которого меня жестоко лишили. Я не видела его девять лет и не знаю даже, что с ним стало.

— Девять лет? Леди Корлан, Вы меня заинтриговали. Может, расскажете? Нет? Но почему?

— Не обижайтесь, господин Алишер. Пожалуйста.

— Ну уж нет, леди Корлан! Назвался груздем — полезай в кузов! Я от Вас не отстану! Это никуда не годится. Вы проводите почти все время одна, избегаете меня и ко всему прочему живете иллюзиями. Нельзя так.

— Нельзя так нельзя. Я не буду спорить, но и рассказывать Вам об этом тоже не буду. Вы, кажется, хотели поговорить со мной о чем-то другом, когда подкрались ко мне словно кот к мыши.

— Да, Вы правы. Я хотел продолжить разговор, который мы начали на площади Джез. О Вашей тетушке и об ее обращении с Вами. Честно говоря, я не совсем понял Ваши слова, когда Вы сказали, что в какой-то степени даже благодарны ей. Но за что? Я не понимаю и прошу объяснить Ваши слова.

— А Вы очень удивились, когда я сказала это, господин Алишер? Скажите, а Вы не думали, что я просто подшутила над Вами?

— Честно говоря, эта мысль приходила мне в голову, но я ее отбросил как недостойную. Я был не прав?

— Да нет, Вы были правы. У меня и в мыслях не было шутить над Вами. И знаете, я хочу извиниться. Я была несправедлива к Вам. Там, на Эллери, когда обвинила Вас, а Вы ведь приехали, чтобы помочь мне. Вы простите меня? — я протянула к нему руки и улыбнулась как напроказившая девчонка. — Так что же, Вы простите меня?

— Конечно, леди Корлан, но и Вы тоже должны простить меня. Я проявил непростительную грубость по отношению к Вашей тетушке, но когда я увидел, как она обращалась с Вами… — он сокрушенно покачал головой.

— Представляю! — расхохоталась я. — Но теперь-то все позади! Хотите, чтобы я объяснила, почему я так рьяно встала на защиту тетушки Элиз?

— Я весь внимание.

Мы прошли вглубь комнаты и устроились на удобном диванчике, обитом голубой пушистой тканью. Я поведала Алишеру о том, что мне довелось узнать за годы жизни в доме госпожи Рикк.

— Они с детства были неразлучны: тетушка и моя мама. Случилось так, что у моей матери всегда были лучшие игрушки, лучшие вещи, нежели у ее троюродной сестры. Но та не была завистлива, а моя мать не было жадной. Они делились всем, что имели и порой было сложно разобрать что кому принадлежит.

Им удалось пронести эти отношения через много лет и ни разу у них не возникало разногласий. Но так было лишь до тех пор, пока в жизни моей матери не появился лорд Корлан.

Высокий, голубоглазый, он сразу покорил ее сердце, а она стала королевой его. Тетушка Элиз также не осталась равнодушна к его чарам и всеми силами стремилась завоевать его расположение. К счастью, мама так никогда и не узнала об этом. А отец… Отец был предупредителен к тетушке, но не более того.

А тетушка вбила себе в голову, что он питает к ней тайную страсть. Лорд Корлан сначала принял за шутку ее предложение жениться на ней, а не на моей матери. Но когда он понял истинную подоплеку происходящего — его негодованию не было предела. И лишь из уважения к чувствам своей будущей жены (моей мамы) замял эту неблаговидную историю и сделал все, чтобы она не дошла до ее ушей. Что, впрочем, ему великолепно удалось.

Когда родилась я, тетушка Элиз испытала двойственные чувства. С одной стороны она не забыла, что в свое время не смогла получить желаемое, а с другой — привязалась ко мне. Говоря по правде, эта привязанность долгое время была для меня загадкой. Ведь у тетушки была дочь — Элизабет. Вы видели ее на Эллери. Тогда я не знала, что представляет собой моя кузина. Мне даже в голову не могло прийти, что человек может быть испорчен до такой степени.

Когда мы после долгих скитаний наконец оказались на Эллери, тетушку Элиз словно подменили: ее отношение ко мне резко изменилось и теперь мне кажется, я понимаю — почему.

Моих родителей официально объявили погибшими. Все состояние, вся власть официально принадлежит мне, но до достижения двадцати трех лет я не имею права самостоятельно распоряжаться средствами. Император лично назначил госпожу Рикк моей опекуншей.