«Что же это со мной?» — снова удивилась я про себя. Но успокоить взбесившиеся чувства не удавалось.

Мне казалось, что я смогла скрыть от окружающих свое смятение, но Алика была слишком чутким другом, чтобы не заметить, что меня что-то гнетет. Но даже ей я не могла открыться. Я рассказала ей обо всем: о жизни на Лилле, о Кристофере и Элизабет. Но об Эльване я никогда не рассказывала ей. Память о нем жила во мне, но мне было слишком больно вспоминать нашу разлуку. Сейчас же, когда я вновь встретила его, и он меня не узнал (или узнал, но не подал виду? Как иначе мне интерпретировать его угрозу?), мне было слишком больно от радости, что я его нашла, и слишком больно от того, что тот, кого я всегда помнила, забыл обо мне. Или, что еще хуже — ненавидел меня?

После церемонии награждения все победители должны были предстать перед господином Тирриалги в его кабинете. Алика пошла со мной. Я отговаривала ее, понимая, что нас ждет долгое ожидание в коридоре, а потом меня — долгий и нудный разговор с куратором Академии, а Алику — не менее долгое и нудное ожидание меня, выпадающей из его кабинета. Но в глубине души я была несказанно благодарна ей, что она не оставила меня. В том смятении чувств, что обуревали меня, я была не в состоянии принимать здравые решения. На некоторое время я буквально выпала из окружающего мира.

Итак, мы сидели с Аликой в коридоре и ждали. Я несколько успокоилась и уже могла разговаривать на отвлеченные темы. Мы пришли пораньше, все равно первый год муштры закончился, и в ближайший месяц мы были вольны делать все, что вздумается. Поглощенная своими мыслями, я совершенно упустила из виду, что передо мной кабинет господина Тирриалги должен посетить Лив. И вот я увидела его, неторопливо идущего по длинному коридору, в окружении друзей-сокурсников. Они все громко смеялись. Когда их компания проходила мимо нас, я услышала, как один из его спутников заметил:

— Удивительно, не припомню, чтобы на первой ступени побеждала девушка! Да еще какая!

— В этом нет ничего удивительного, — ответил Эльван.

И я увидела, как он бросил в мою сторону презрительный и одновременно ненавидящий взгляд.

— Тот, кто так хорошо постиг искусство предательства, наверняка способен найти путь к легкой победе.

— О чем ты? Я не слышал, чтобы она кого-то подставила, — возразили ему, на что он ответил:

— Возможно, я ошибся.

Но я знала, что он не ошибся. Его взгляд был выразительнее всяких слов, и ненависть, тлевшая в этих глазах, была направлена на конкретного человека — на меня. Он не забыл меня. Так же, как и я, он помнил все. И он считал, что я предала его. Он ненавидел меня, и эта ненависть была для меня равносильна смертному приговору. Я вспомнила слова тетушки Элиз: «ты помешаешь ему достичь тех высот, которых он достоин. Твои посещения будут отвлекать его, заставят его надеяться на то, чего никогда не будет. Ты должна забыть его. И он забудет тебя».

Но никто не забыл. Все эти годы я бережно лелеяла в памяти образ мальчика, встреченного мною на Новой планете. Все эти годы он хранил в памяти образ девочки, предавшей его.

Это откровение повергло меня в шоковое состояние. Я только сейчас поняла, насколько глубоко Эльван задел мою душу много лет назад. Мне казалось, что мои сердце и душа разбиваются на части под его презрительным и ненавидящим взглядом. Я знала, что этот взгляд будет еще долго жечь меня длинными, долгими ночами, когда я не смогу заснуть и буду вспоминать прошлое.

Горестные мысли жгли мою душу, а глаза — неотступно следили за высокой худощавой фигурой человека, который в этот момент заходил в кабинет господина Тирриалги.

— Еще полтора-два часа, и мы будем свободны! — удовлетворенно проговорила Алика. — Эти все церемонии такие нудные, на них никогда не происходит ничего интересного.

Но она была не права. Во всяком случае, я никогда не забуду этот день, ставший для меня одновременно и самым счастливым, и самым жутким днем в моей жизни. А ведь этот день еще не закончился!

Мои мысли были прерваны громкими голосами, раздававшимися из кабинета господина Тирриалги. Алика наклонилась ко мне:

— Первый раз слышу, чтобы ректор Академии повысил голос!

— Интересно, что там происходит? — эхом отозвалась я.

Наше любопытство вскоре было удовлетворено. Накал страстей в кабинете достиг своего апогея, и мы могли без помех разобрать слова. Говорил, или вернее — почти кричал, господин Тирриалги:

— Кристиан, ты же должен понимать, что это невозможно! Да, ты лучший не только в своем потоке, но и во всей Академии! Но я не могу пойти на это! Нет и еще раз нет!

— Вы можете! — прозвучал из кабинета другой голос.

Я непроизвольно вздрогнула, услышав его. В этом голосе было столько уверенности, столько твердости. Этого человека было сложно сломить. Невольно я подумала: «хотела бы я знать, каков этот голос в минуту страсти», но тут же одернула себя: «хватит!». А Эльван в это время продолжал:

— Вы сами сказали, что я лучший! Так неужели только из-за отсутствия этого дурацкого передатчика Академия откажет мне в праве личного корабля?!

— Да, откажет! — прогремел ректор. — Несмотря на все твои заслуги и знатное имя! Ты был вынужден жить в Звездном приюте именно из-за этого передатчика! Из-за него твоя родная сестра была лишена права опекунства! Из-за него, несмотря на необходимое обучение, ты лишен звания Воина, хотя являешься им! Считаешь, ты единственный и неповторимый? Что ни у кого больше нет подобной проблемы? Сколько из твоих друзей из приюта имеют передатчики? Сколько из них учится в нашей Академии? Все! Кому-нибудь из них доверили личный корабль? Нет! По какому праву ты считаешь, что отличаешься от них?! Почему для тебя я должен сделать исключение?!!

— По праву рождения! — Кристиан тоже повысил голос, но ректор был непреклонен.

— Нет! У тебя нет передатчика! Империя не может доверять тебе!

— Как же Вы тогда осмелились взять меня в Академию? Меня и тех, других? — Эльван заговорил тише, но в его голосе по-прежнему звучал металл.

— Мы говорим только о праве на личный корабль!

— Я пришел в Академию только ради этого! Если Академия не даст мне этого, зачем она мне тогда?!

С этими словами Эльван вылетел из кабинета господина Тирриалги и быстрым шагом удалился по коридору, даже не взглянув на меня.

Но в этот раз его пренебрежение меня не тронуло. Я была обеспокоена и оскорблена свершившейся несправедливостью. Ведь господин Тирриалги не хуже меня знал, что Кристиан более чем кто-либо достоин права на личный корабль. Тем более что он был Воином, как тетушка Элиз и предполагала много лет назад. Мы с ним были одной породы, но из-за каверз судьбы он был лишен всего, что принадлежало ему от рождения. Я не могла оставить этого просто так.

Так я и заявила господину Тирриалги, когда зашла в его кабинет:

— Вы дадите лорду Сармли право на личный корабль!

— У него нет права даже на звание лорда! — отозвался ректор, еще не отошедший после перепалки с Кристианом.

— У него есть это право, и Вы не хуже меня знаете об этом! — возразила я ему, и он ничего не смог мне противопоставить.

— И что Вы хотите от меня, леди Корлан? — устало спросил он. — Я не могу прыгнуть выше своей головы. Я не имею права дать Кристиану Сармли личный корабль.

— А кто имеет такое право?

— Только Император, — пожал он плечами. — Но я не думаю, что он снизойдет до какого-то господина Сармли из Звездного приюта.

— Зато я так не думаю. Мы с Вами еще поговорим об этом. Позже.

Я вышла из кабинета господина Тирриалги и подошла к Алике. Она сидела не в одиночестве, чего я опасалась. К ней присоединилась Калли, и сейчас они обе выжидательно смотрели на меня.

— Кто хочет побывать на аудиенции у Императора? — весело спросила я и, подхватив их под руки, потащила к стоянке флаеров.