По этим данным Кэт прикинула параметры орбиты и грустно сказала Кеалору:
— Похоже, года через три эти рабочие начнут болеть и умирать. Уж больно нездоровое место для своих фабрик выбрали счалки. На этой высоте летает слишком много вредных… в общем, частиц, вроде тех, которые излучают некоторые минералы. Людораки не учитывают особенности покорённых рас. Они сами выдерживают куда более высокие уровни радиации, чем люди. Поэтому и не обращают внимания на такие «мелочи».
— Это как ты определила? — удивился Кеалор.
— Вот смотри. Космические фабрики летают вокруг Ирганто по орбите, как спутники. А это значит, что по продолжительности одного оборота можно определить высоту. На таком уровне небесную механику у вас уже знают. В университете тебя разве этому не учили? Мы знаем, что от прибытия шлюпки до отправления обратно проходит около семи часов. Очевидно, шлюпка ждёт момента, когда фабрика пройдёт над этим местом в следующий раз. Учитывая время на маневрирование в атмосфере при посадке и взлёте, получается, что период обращения у фабрики примерно шесть часов. Это высота в шесть с половиной тысяч миль. Не самое приятное место в окрестности вашей планеты.
— А почему сами людораки не страдают от той твоей «радиации»?
— Потому что у них панцирь. Дело не в том, что панцирь хорошо защищает, а в том, что у них рост тела происходит только во время линьки. А растущие ткани куда более уязвимы. У млекопитающих вроде нас с тобой обновление тканей в теле происходит постоянно, а у них — периодически. И на период линьки они обычно отправляют своих в отпуск. Куда-нибудь на поверхность планеты.
Расплатившись с кабатчиком, Кеалор и Кэт, по-прежнему изображая раздумывающих кандидатов в работники, отправились к самой фактории. Ворота её были гостеприимно распахнуты. Посередине двора находилась большая ровная площадка, совершенно пустая, аккуратно посыпанная песком. Видимо, здесь и приземлялась гравишлюпка. Справа виднелись бывшие пакгаузы, ныне больше похожие не столько на постоялый двор, сколько на барки. В глубине стояло чуть покосившееся деревянное здание, видимо, заброшенная конюшня. А слева, у самых ворот, стоял небольшой домик с вывеской, изображавшей пару скрещённых ножей. Так-то обычный домик и обычная вывеска скобяной лавки, но таких огромных окон высотой чуть ли не во всю стену, забранных сплошным листовым стеклом, Кеалор не видел даже во дворцах. На широченных подоконниках были красиво разложены различные инструменты.
— Пойдём, посмотрим, чем тут торгуют? — предложила девушка.
На прилавке был представлен вроде бы привычный ассортимент скобяных лавок: ножи, топоры, пилы и даже лопаты без рукоятей. И по обычным для Империи ценам, не дороже, чем продавали свой товар деревенские кузнецы. Но как всё это блестело! Кеалор сразу понял, что металл в этих инструментах куда более высокого качества, чем имперские. Даже обычная сельская лопата была сделана из хорошей стали. А если учесть, что в отдалённых деревнях часто приходилось пользоваться деревянными лопатами с кромкой, окованной плохоньким кричным железом, такие инструменты для крестьян были просто чудом.
Кэт повертела в руках изящный ножик.
— Келли, обрати внимание: рукоятки-то тут явно местного изготовления. В основном дерево различных пород, ремешки из кожи или ткани. Это всё дёшево здесь, внизу, а там они бы делали их из совсем других материалов.
Кеалор не раз видел нож, который Кэт носила на поясе. Рукоятка у него была сделана из чего-то, похожего не то на рог, не то на моржовую кость.
На стене висел огромный щит из тонких досок, покрашенных белой краской. К нему рядами были прикреплены гвозди, болты и прочие крепёжные изделия. Кеалор присмотрелся: некоторые предметы были ему незнакомы.
— А вот это что такое, не знаешь?
— Знаю. Оно называется саморез. Он не забивается молотком, а закручивается отвёрткой и держит гораздо крепче. Но дело в том, что для их производства нужна, во-первых, дешёвая сталь высокого качества, а во-вторых, машина, которая будет их делать. Иначе они получатся на вес золота и стоить будут соответственно. А здесь, смотри, указана вполне приемлемая цена.
Ещё раз оглядев подворье и как следует запомнив, где что находится, они вернулись в гостиницу. А когда стемнело, прокрались на подворье и спрятались в заброшенной конюшне.
Через час после заката во двор плавно опустилась гравишлюпка, по размерам заметно больше той, что была у Звёздных Купцов. Открылась дверь, и во двор, освещённый масляными фонарями, повалили прилетевшие с орбиты рабочие. Приказчик разместил их на ночь в бараке, переоборудованном из пакгауза. Вскоре двор опустел, работники разошлись, приказчик тоже куда-то ушёл. И тогда из шлюпки выбрался пилот.
Кеалор удивлённо прошептал:
— Не понимаю. Чувствую, что это живое существо, но разума в нём не ощущаю. Даже Читу я чувствую лучше, чем этого…
— Ну что же ты хочешь, — прошептала в ответ Кэт. — Чита — млекопитающее, хищник, то есть достаточно близкое к нам существо. А это — родственник раков и крабов, он от нас эволюционно дальше, чем птицы или даже рыбы.
Кеалор внимательно рассматривал пилота. Счалков он до того видел только на картинках в ЛЭТе у Кэт. Правда, там они были во всех видах, и целиком, и в разрезе. Но живого людорака Кеалор видел в первый раз.
На первый взгляд счалк был вполне человекоподобен. Вертикальное туловище, две руки, голова. Но если приглядеться… Сначала Кеалору даже показалось, что пилот носит латные доспехи. Но всё же это был его природный хитиновый панцирь. Туловище состояло из трёх сегментов, не считая головы. Из нижнего сегмента росли шесть тоненьких суставчатых ног, на которые он опирался при ходьбе, из среднего ещё четыре, в данный момент сложенные, а из верхнего — две клешни, по размерам превосходившие человеческую кисть примерно вдвое. Голова напоминала шлем-шишак, из которого на стебельках длиной примерно с ладонь торчали четыре глаза. Одет он был в накидку вроде рыцарской котты, тёмно-синюю, расшитую какими-то серебряными полосками.
— Гражданский пилот, — прошептал Кеалор, опознавший накидку по тем же картинкам. Там приводились все виды обмундирования людорачьих космических войск. — Жаль, что не военный.
— Какая тебе разница? — удивилась Кэт. — На Ирганто счалков-военных нет. С населением покорённых планет работают гражданские службы. А этот тип, очевидно, из фабричной обслуги.
— Да хочу уже начать мстить. Был бы он военный, я имел бы полное право его убить. А он такой же работяга, как и те, кого он привёз, только с клешнями. Какой смысл его убивать?
— Ты думаешь, — Кэт едва не шипела, — Вэллес и Айэнти убили военные? А вот нет. Это сделал такой же пилот-горняк, и с хорошей вероятностью именно этот. У военных кораблей нет захватов для манипулирования небесными камнями. Там поработал астероидный буксир. И вообще, если бы вы с Дервалем в Архипелаге взяли на абордаж беналетского работорговца, вас бы сильно интересовало, во что там одет его экипаж?
Кеалор покачал головой и потянулся к ножу. Зимой они с Кэт специально разглядывали схемы, изучали устройство счалковских организмов, чтобы знать, как их убивать. Пистолетом было бы сподручнее, но на выстрел из бараков выскочили бы сразу две смены рабочих, которые не одобрили бы убийство одного из своих «благодетелей». Нужно было действовать тихо. Конечно, толстый панцирь не так-то легко пробить, но на схемах было показано, где у счалков слабые места. Похоже, они успели изрядно досадить не одной человеческой планете, если в ЛЭТе приводились такие сведения.
— Возьми мой, — Кэт сунула ему в руку свой нож. — У меня клинок прочнее.
Кеалор сжал в руке нож с клинком из инопланетной стали и бесшумно подкрался к пилоту, беспечно любовавшемуся иргантийским звёздным небом. Он ударил в сустав между головным и грудным сегментами, разрубив главный нервный ствол. Пилот упал на землю, заливая её гемолимфой, которая в неверном ночном свете казалась чёрной.
Подошла Кэт, включила фонарик и осветила лужу людоракской крови. К удивлению Кеалора, кровь была не красного, а зелёного цвета.
