Кеалор прошёл по узкому переулку, по обоим сторонам которого высились тесовые заборы, два квартала и оказался на набережной. К его большому сожалению, в снегу на берегу уже торчала палка с двумя прибитыми крест-накрест красными досками. Городская стража уже закрыла переход через реку по льду. Придётся идти вверх по течению до моста, до которого не меньше мили. Впрочем, Кеалору всё равно нужно было обойти Холм с запада, так как отчим жил в западной части Левобережья.

Кеалор пустился в путь по набережной. Здесь жизнь куда активнее, чем на сонной улице в глубине острова, где стоял дом Ерона. На набережной обитали преимущественно купцы и владельцы рыбацких расшив. Кое-кто даже ставил склады и лодочные сараи между улицей и рекой, хотя добиться разрешения на это было довольно непросто.

Здесь уже попадались стоящие у открытых ворот сараев сани, которые либо грузились товаром, который нужно было отвезти на рынки к открытию, либо приехали с ночного ледового лова рыбы на озере.

Если поймать сейчас сани с рыбой, то можно доехать до Сытного рынка, почти две трети пути. Но, подумав, Кеалор решил не предпринимать таких попыток, несмотря на то, что вцепляющийся в щёки утренний морозец заставлял задуматься о том, правильную ли одежду он выбрал, собираясь в путь в гораздо более теплом Тинмоуде. В конце концов, когда ещё удастся прогуляться по Паару, в котором прошло всё детство и юность?

Пройдя примерно три четверти мили, Кеалор вышел в один из самых богатых кварталов города. Здесь жили крупные лесоторговцы, промышленники и судовладельцы. Настолько богатые, что им не нужно было держать на своих подворьях склады товаров.

Вместо этого, выходя фасадами на улицу, тут громоздились трёх-четырёхэтажные бревенчатые терема, украшенные башенками, винтовыми лестницами, флюгерами, резными крылечками, и только где-то в углу участка ютились малоприметные ворота, через которые можно было заехать во двор. С тех пор, как пару десятилетий назад в продаже появились противопожарные пропитки для дерева, никто из богачей уже не стремился оставить достаточно свободного места между своим домом и домом соседа.

Ещё немного, и, рассекая светлеющий небосклон, перед Кеалором поднялся Арочный мост. Совершенно удивительная достопримечательность Паара, перекинувшаяся одним огромным пролётом через Малую Повойну, которая здесь была добрую сотню ярдов шириной. Эта грандиозная арка поднималась так высоко, что для того, чтобы заехать на мост, нужно было отъехать от набережной на целый квартал. Но для пешеходов была сделана узкая винтовая лестница.

Мост переходил в Поперечный проспект, одну из главных улиц Паара. Именно отсюда ответвлялась извилистая дорога, поднимавшаяся на Холм, которая вела к парадному въезду в Университет. И у начала этой дороги стоял не слишком приметный длинный двухэтажный бревенчатый дом, известный всем Землям Совета, да и не только им, как Дом под Холмом.

Кеалор, проходя мимо этого дома с жутковатой репутацией, кинул на него длинный изучающий взгляд. Раньше он никогда так не делал. Но раньше он и не знал, что эту контору целых двадцать лет возглавлял Ерон.

Перейдя Большую Повойну по обычному мосту с парой десятков быков, напоминавших остроносые корабли, Кеалор наконец оказался в Левобережье. Впрочем, Левобережье большое, и до дома отчима оставалось не меньше получаса прогулки быстрым шагом.

Утренние сумерки понемногу рассеивались, хотя весеннее солнце ещё не выглянуло из-за гряды холмов, ограничивавшей дельту Повойны с востока.

На очередном перекрёстке Кеалору попался водоразборный фонтан, который ночной мороз изукрасил необыкновенной росписью из сосулек. Кеалор остановился, любуясь этой картиной. Вдруг он услышал знакомый голос:

— Келли, это ты, что ли?

Он обернулся. Действительно, тот самый голос. Из переулка на перекрёсток вышла высокая девушка с роскошной рыжей косой, переброшенной на грудь, и с двумя вёдрами на коромысле.

— Привет, Лаина! Как ты тут?

— Да ничего, учусь помаленьку. А тебя что нигде видно не было? Где тебя носило?

Лаина поступила в Университет одновременно с Кеалором, но на целительский, а не на сельскохозяйственный факультет, и, когда Кеалор, как и большинство молодых дворян, получив степень бакалавра, покинул университет (здесь считалось что такого образования хватает для управления поместьем и своевременного обращения к более квалифицированным специалистам), осталась добиваться степени магистра.

На младших курсах Кеалор даже ухаживал за ней и пользовался чем-то вроде взаимности, тем более что высокий рост Лаины отпугивал многих потенциальных поклонников. Но потом их пути как-то разошлись.

«Забавно, — подумал Кеалор, — а ведь именно этому моему студенческому увлечению обязана своей жизнью Эмпи. Тогда я был молодой и самоуверенный и считал, что не может быть таких вещей, которые знает моя девушка, и не знаю я. Поэтому изучал целительство куда тщательнее, чем полагалось на сельскохозяйственном факультете.»

— Ох, где меня только не носило, — ответил он старой подруге. — В Аланто был, в Тинмоуде был. Даже в Архипелаге был, в бою за Шёлковый остров участвовал. У Императора на балу был, в Доме Звёздных Купцов был. На Аренкаре, правда, не был. Но с аллонской принцессой Хонтисс меня на одном из столичных балов познакомили.

Кеалор почувствовал прикосновение к своему сознанию чего-то вроде мягкой мохнатой лапки. Лаина проверяла его простейшим заклятием на искренность. Он не стал пытаться поставить блок.

Обнаружив, что Кеалор ни единым словом не отклонился от истины, Лаина присвистнула и с восхищением сказала:

— Ну, ты и ушкуйник!

— Я не ушкуйник, я имперский офицер! — возмутился он.

— Ох, Келли, лучше бы ты оставался здесь и учился на мага, — в её голосе вдруг проступили нотки какой-то совершенно неюношеской мудрости. — Съедят тебя в твоей Империи.

— Ну, я и сам зубаст, — с деланной уверенностью ответил он, хотя в глубине души был почти согласен с Лаиной.

Обменявшись ещё несколькими ничего не значащими фразами, старые знакомые распрощались. Кеалор направился дальше, а Лаина, уже наполнившая вёдра — обратно к своему дому.

Теперь окончательно рассвело, и солнце, наконец, показалось на небе. День обещал быть тёплым. Вряд ли по улицам уже побегут ручьи, но с крыш точно начнёт капать.

Погруженный в эти мысли, Кеалор сам не заметил, как достиг цели своего пути. Дом отчима был типичным паарским домом среднего достатка — двухэтажный, с фасадом, выходящим на улицу, но с крыльцом, спрятанным за высоким забором, в котором были устроены ворота и калитка, перекрытые общей двускатной крышей.

Кеалор постучал в калитку, и в ту же минуту она открылась. За калиткой оказался старый конюх Раас:

— О, молодой хозяин! — Раас всегда именовал Кеалора именно так, хотя всей дворне прекрасно было известно, что на это подворье пасынок нынешнего хозяина не претендует. — Эй, Ано, — окликнул он мальчишку, что-то делавшего около сараев. — Беги, доложи хозяйке, что тал Кеалор прибыл.

Не успел Кеалор пересечь двор, как на крыльце появилась Элес, накинувшая короткую шубу прямо на домашнее платье.

Кеалор еле успел прикрыться телепатическим блоком. Впрочем, это было почти бесполезно. От подглядывания в кратковременную зрительную память — фирменного трюка Элес таллэ Альдо ещё с тех пор, когда она была герцогиней — обычные блоки мало помогали.

— Кеалоримэ, откуда ты взялся? — спросила она.

— Да вот, образовалась возможность за день съездить из Тинмоуда в Паар и обратно. Решил маму повидать.

— А ты ведь не ко мне приехал, а к этой рыжей каланче. Как её, Лаина, что ли?

— Ты только не вздумай её на зачёте завалить из-за того, что я к ней якобы неравнодушен. Между нами уже два года чисто приятельские отношения. А что она сегодня мне на дороге попалась, так вообще случайность.

— Ты так думаешь? — с хитринкой в голосе спросила Элес. — Даже если для тебя это случайность, то для неё выскочить из дома с коромыслом, почувствовав твою ауру, дело одной минуты.